Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

На одно из первых мест в своей программе «кавказцы» вермахта ставят аграрный вопрос. Землю, находящуюся в коллективной собственности колхозов, следует перераспределить между крестьянами, которым будет разрешено напрямую продавать часть своей продукции на рынке. Решение проблемы точного юридического статуса и определения прав собственности отложено до окончания войны. Что касается местной администрации, следует оказывать ей всяческое содействие каждый раз, когда продолжающаяся война предоставляет такую возможность. Следует уважать свободу религии и вероисповедания, поощрять отправление культа. Ожидалось, что подобные меры будут способствовать большему привлечению женщин, и эта надежда оправдалась. Необходимо восстановить традиции, национальные обычаи разных народов. В программу входит право на обучение на родном языке, а также содействие развитию различных наречий, принятых в той или иной местности. В целом «оккупационные власти должны предоставить своим партнерам на Кавказе все мыслимые свободы, чтобы привлечь их на свою сторону в борьбе против большевизма», — утверждает сам фельдмаршал фон Клейст.

Такая политика должна в скором времени привести к созданию союза и формированию военных частей из солдат-кавказцев. Рассуждая в том же духе, инициаторы «кавказского опыта» ратуют за то, чтобы с этими солдатами обращались так, как это принято в вермахте, и чтобы к ним были применимы все законы и положения, предусмотренные для немецких солдат. «Эти войска не должны иметь права лишь на смерть, они в полной мере заслуживают благодарность с немецкой стороны. Тот, кто готов отдать свою жизнь за наше дело, должен иметь возможность жить в тех же условиях», — заключает Теодор Оберлендер.

Вся программа и предложения, касающиеся кодекса поведения, подкрепляются неопубликованными рассуждениями о немецком методе и пропаганде. Речи, обращенные к населению оккупированных территорий, должны быть доверительными и прозрачными. В посланиях, предназначенных коллегам и друзьям, которые вскоре будут распространены среди высшего командования армии в регионе и направлены в руководящие органы в Берлине, Оберлендер требует нового подхода к пропаганде: «Самое главное — это не то, чего мы требуем, а то, как мы этою требуем», — объясняет он. Следует как можно более точно сообщать о ситуации на фронте и делать акцент на практической реализации программы. Рассказы просочатся за линию фронта быстрее, чем листовки, разбрасываемые с самолетов.

«Пропаганда, не соответствующая фактам, не имеет ценности и только вредит нам». А 15 декабря 1942 года, когда поражение под Сталинградом наносит сокрушительный удар по моральному духу немцев, Оберлендер снова выступает с речью, проникнутой прагматизмом, перед собранием офицеров: «Лучшей пропагандой как внутри страны, так и за рубежом станет население, преисполненное надежд и знающее, что с нами его ждет лучшее будущее, чем со Сталиным или с царями. Это население должно знать, что мы сделаем для него все, что только возможно, хотя, разумеется, мы не сможем дать ему всего, что оно поже-лает»101.

Но кто он, этот странный капитан Оберлендер? Каким образом он пришел к столь парадоксальной позиции?

Теодор Оберлендер воплощает в себе все, что на его родине принято называть «маленькая немецкая судьба». Он родился в семье протестантов, среди членов которой было много пасторов, и был воспитан в духе соответствующих принципов. С начала 1920-х годов он активно участвует в политической жизни. Это было время, когда Веймарская Германия, так и не сумевшая оправиться от поражения и проклинавшая бремя Версальского договора, стала объектом критики со стороны своей взбунтовавшейся молодежи. В 1923 году восемнадцатилетний баварский студент Теодор в составе студенческого добровольческого отряда подошел к мюнхенской Фельдхернхалле и тем самым принял участие в путче Гитлера и Людендорфа. Как ни странно, этот вклад в первые «героические деяния» в истории национал-социалистского движения принес ему не только выгоду, и много лет спустя службы поли-тической безопасности рейха, чтобы досадить ему, будут охотно подчеркивать, что тогдашний юношеский порыв заставил его предпочесть либерализм Бунда нацистскому порядку.