Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

В начале июля 1941 года, через десять дней после начала операции «Барбаросса», в украинском городе Львове (немцы называют его Лемберг), оставленном защитниками-красноармейцами, в течение нескольких дней шли страшные погромы, в ходе которых погибли тысячи людей — евреев и поляков. Представители временных украинских властей не только не препятствовали бесчинствам, но даже сами принимали в них участие, и, хотя никаких документальных доказательств на этот счет не сохранилось, не исключено, что среди погромщиков были и украинские члены батальона «Нахтигаль». Оберлендера, ставшего после войны объектом особой ненависти со стороны Советского Союза и его союзника — Восточной Германии, неоднократно обвиняли в том, что кровь невинных жертв этого погрома была и на его руках. В ходе ста (!) судебных процессов, возбуждавшихся по заявлениям антифа-шистских организаций и представителей крайних левых немецких партий вплоть до 1990-х годов, ему удалось отмыться от этих обвинений и добиться реабилитации.

Однако в 1941 году нашлась другая причина для роспуска батальона «Нахтигаль» и отказа от сопутствовавшего его созданию плана для Украины: яростный отказ гауляйтера* Эриха Коха, бывшего железнодорожника из Рура, ставшего уполномоченным рейха по делам Украины, от самой идеи примирения или сотрудничества со славян-скими народами. (* Управляющий политическим округом от нацистской партии до 1933 года, затем — представитель нацистского государства.) Гитлер лично поддержал противника Оберлендера, проорав после Лембергской истории: «Ни один украинец не должен участвовать в собственном ос-вобождении!»114

Осенью 1941 года, по-прежнему при поддержке своего наставника Канариса, Теодор Оберлендер, несмотря ни на что, все же возобновляет деятельность в том же направлении, но на сей раз его целью становится создание подразделения из кавказцев. Набор в него прошел легче, чем на Украине: быстро продвигаясь на восток, немцы взяли в плен сотни тысяч советских солдат, а среди них, естественно, были и уроженцы Кавказа.

Военнопленные красноармейцы содержались, как правило, в совершенно бесчеловечных условиях, поэтому, когда разъезжавшие по лагерям вербовщики Оберлендера предлагали продолжить борьбу, но теперь уже против Сталина и в рядах немецкой армии, кандидаты неизменно находились. Люди надеялись таким образом избежать смерти от голода или непосильного труда. «Нам были нужны люди, которые превыше всего ставили свободу, которые причисляли себя к определенной нации, к определенному клану или которые открыто выражали неприязнь к большевизму, — писал Оберлендер. — Успех зависел от одного слова, от доверия. Мы не требовали, чтобы они становились предателями, то есть поднимали оружие против своей родины, речь шла о борьбе против системы, которая, в частности, на Кавказе заставила всех, кто требовал самоопределения для своего народа, заплатить кровавую цену за эти требования»115. Вскоре были отобраны семьсот человек — грузины, армяне, азербайджанцы и представители народов Северного Кавказа. Их перевезли на Украину, в Полтаву, где люди Оберлендера позаботились, чтобы они восстановили силы, и снабдили их всем необходимым. В начале 1942 года к новобранцам присоединились еще сто тридцать грузин из числа эмигрантов во Францию, которые пожелали стать добровольцами.

Новое подразделение получило название зондерфербанд «Бергман» (специальное подразделение «Горец»). Бойцов поселили в горной казарме Миттенвальд, в баварских Альпах. Им выдали униформу немецких высоко-горных стрелков, с той лишь разницей, что на фуражках у них был вышит кинжал — традиционное оружие, которое кавказцы обычно носят на боку. В военных инстанциях велись долгие споры относительно подходящего текста присяги. Оберлендер настаивал, что совершенно недопустимо заставлять этих людей присягать на верность фюреру. В конце концов все сошлись на формулировке, при ко-торой солдаты подразделения клялись посвятить жизнь «борьбе за освобождение своей родины» и обещали, «как и другие служащие немецкой армии», проявлять «верность верховному командованию вооруженными силами». При организации подразделения возникло множество препятствий политического, идеологического и материального порядка. «Трудностей хватало, — рассказывал сам Оберлендер. — Всегда нужно было считаться с тем, что национал-социалистская партия, СС или СД воспротивятся созданию подразделения, безусловно выполнявшего какие-то военные задачи, но которое после их выполнения нельзя было распустить, не нанеся при этом сильного урона интересам обеих сторон, то есть освобожденных народов и державы-освободительницы»116.