Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Сведения об этом явлении можно найти и в советских документах, открытых для военных историков после войны; впрочем, по совершенно понятным причинам, эти источники информации крайне скудны. 27 ноября командующий силами Северо-Кавказского фронта генерал-лейтенант Масленников издает приказ, из которого явствует, что за последние 10 дней были объявлены «отсутствующими» семь тысяч бойцов 151-й дивизии. Комментируя эти данные, комиссар корпуса Фоминых отмечает, что дивизия сформирована из солдат, мобилизованных среди национальных меньшинств, и добавляет, что «многочисленные эпизоды дезертирства и предательства никак нельзя считать случайностью»126.

Со своей стороны, генерал-майор Шаповалов, сдавшийся в плен во время боев за Керченский пролив, отделяющий Крым от Кавказа, сообщает, что на сторону немцев перешли четыре тысячи его солдат, главным образом — кавказцев, В войсках распространяется приказ «Ни шагу назад», «но никакие угрозы и расстрелы, — заявляет в своих показаниях Шаповалов, — неспособны помешать дезертирству и переходу на сторону противника».

В непрекращающихся призывах партии поддержать фронт чувствуется тревога по поводу политической и пси-хологической нестабильности в рядах красноармейцев-кавказцев. Их явная неприязнь заставляет руководство с особой силой вести на Южном фронте пропаганду национального единства и сплочения перед лицом врага. Главной мишенью этой пропаганды становятся нерусские общины Кавказа, слабое звено обороны. Так, в сентябре 1942 года центральное политическое руководство армии издает директиву «о воспитательной работе среди нерусских бойцов и офицеров Красной армии», нацеленную на противодействие немецкой пропаганде. Три тысячи до-полнительных «политработников», набранных в Грузии, Армении и Азербайджане, отправляют в боевые подразделения с задачей попытаться сплотить ряды солдат-кавказцев. Помимо убеждения, основанного на чувстве патриотизма, предусмотрены и другие меры: в октябре публикуется призыв ко всем грузинам, сражающимся в рядах немецкой армии. Он краток: «Знайте, что ваши семьи, ваши дети, ваши отцы и матери будут наказаны по всей строгости советского закона»127.

Даже в наше время в России трудно найти исследова-ния историков, посвященные этой проблеме. В немного-численных работах о битве за Кавказ, опубликованных по большей части в 1970-х годах, прежде всего делается попытка привлечь внимание общества к определенному участку фронта, где получили боевое крещение несколько лидеров того времени. В первую очередь речь идет о Леониде Брежневе, бывшем офицере-политработнике, воевавшем в Причерноморье, о министре обороны мар- шале Гречко, о советском идеологе Михаиле Суслове. Авторы чаще всего ограничиваются восхвалением мужества и жертвенности этих воинов, находившихся, вне всякого сомнения, на самых тяжелых участках фронта. О перебежчиках, дезертирах и даже о пленных не упоминается ни словом. Это — безвестные персонажи, канувшие в Лету истории.

В книге «Крах “Эдельвейса”» историк брежневской эпохи Ибрагимбейли приводит слова Калинина, обращенные к политкомиссарам Красной армии в 1943 году: «Что касается изменников Родины, перешедших на сторону врага, несколько исключительных случаев такого рода действительно имели место, но они не имеют ни малейшего значения для такой великой страны, как СССР»128. Через шестьдесят лет после этих событий упоминания об активном сотрудничестве широких слоев населения с захватчиками по-прежнему остаются под запретом. «На Кавказе эта тема считается одной из самых щекотливых, — констатирует историк Олег Опрышко, тщательно обходивший ее в своей книге о битве за Эльбрус, вышедшей в 1970-х годах. — Ведь еще живы некоторые из тех, кто сотрудничал с оккупантами, которые воспримут все разговоры очень болезненно, не говоря уж об их детях. Впрочем, архивы по этому вопросу до сих пор закрыты»129.