Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Фактически поток перебежчиков, предпочитавших немецкую армию советской, не прекращался в течение всей войны. Если в 1942 году было отмечено 7969 случаев такого рода, то в 1944-м, когда никаких сомнений в исходе войны уже не оставалось, на сторону немцев перешло около десяти тысяч человек. Эти цифры приводят в своих работах историки нового поколения, сформировавшегося в 1990-х годах, в частности Дробязко, Чуев и Безугольный, специально занимавшиеся Кавказом.

Эти исследователи нарушили обет молчания или отрицания и, заново изучив горы материалов, скопившихся в российских военных архивах, смогли найти новое объяснение феномену перебежчиков и массовой вербовки военнопленных — выходцев с Кавказа в иностранные легионы вермахта. Так, Сергей Дробязко пишет об извра-щенном, но безусловно важнейшем влиянии, оказанном на тысячи людей, очутившихся за колючей проволокой немецких лагерей, репрессивными мерами, которые принимал Сталин в отношении своих собственных солдат, попавших в плен. Солдат Красной армии, зачастую попадавших в окружение по вине советского генштаба, встретившего войну 1941 года в состоянии полной дезорганизации, ждала поистине трагическая судьба. Условия содержания в немецких концлагерях обрекали их на быструю смерть от голода или болезни. Сохранились данные о многочисленных случаях каннибализма среди военнопленных. А отношение собственной страны делало положение этих людей еще более трагичным; в такой ситуации им лучше было бы умереть.

Именно на это и была нацелена политика Сталина. Еще в августе 1941 года, за год до знаменитого приказа № 227 «Ни шагу назад», изданного в июле 1942 года, Сталин в своем приказе № 270 объявил бойцов и офицеров, оказавшихся в окружении, предателями, а тех, кто позволил взять себя в плен живым, обвинил в «преднамеренном дезертирстве». К семьям попавших в плен офицеров следовало относиться как к пособникам дезертиров, а семьи простых солдат лишались всех прав на помощь со стороны государства. Советским боевым частям предписывалось делать все возможное для «уничтожения» своих бывших товарищей, захваченных в плен, используя для этого «все наземные и воздушные средства»130. Эта разрушительная логика доходила до того, что даже пленников, бежавших из немецких лагерей или присоединявшихся к своим частям после освобождения, арестовывали и ссылали в лагеря — на сей раз советские.

В таких обстоятельствах единственным возможным путем к выживанию было сотрудничество с противником. Пойти на такое сотрудничество добровольно означало возможность выжить, а не сдохнуть в лагере. А в борьбе против Красной армии, в ее возможном поражении солдаты видели единственную надежду на возвращение в родную страну и на свидание с родными. Многие солдаты уже испытывали отвращение к сталинскому режиму, пишет Дробязко, и это чувство было особенно сильно среди кавказцев, переживших Гражданскую войну, коллективизацию, борьбу с исламом и считавших себя жертвами русской власти. Но, добавляет историк, «в качестве неоспоримого аргумента немецким вербовщикам достаточно было напомнить пленникам об участи, которую уготовил им Сталин, чтобы убедить этих людей, уже испытавших самые страшные муки, что пути назад для них уже не существовало»131.


На протяжении всего наступления на Кавказе немецкое командование использовало части подразделения «Бергман» для выполнения тайных операций. Первая группа диверсантов, располагавшая самым совершенным снаряжением, была выброшена 1 июля в глубоком тылу советских войск. В состав группы, которой командовал немецкий главный сержант, входили бывшие бойцы Красной армии — кабардинцы, чеченцы, черкесы, осетины. Целью операции «Шамиль-1» был подрыв мостов и дорог в нефтеносных районах вблизи от Майкопа для замедления передвижений советских войск. Кроме того, диверсанты должны были воспрепятствовать уничтожению нефтедобывающего и нефтеочистительного оборудования; эту задачу им удалось выполнить лишь частично.

Через месяц началась операция «Шамиль-2» с целью защиты нефтяных установок в Грозном, которые вермахт все еще надеялся захватить. Ударная группа под коман-дованием лейтенанта Ланге, выброшенная на парашютах возле чеченской столицы, насчитывала десять немцев и пятнадцать уроженцев Кавказа. Ей предписывалось защищать зону в течение трех-восьми дней до подхода авангарда немецких бронечастей. Последние так и не подойдут, но группе «Шамиль-2» удастся неожиданным образом удовлетворить командование: она сумеет наладить контакт с группами чеченского сопротивления, выступившими с оружием в руках против советской власти и заявившими о готовности координировать свои действия с наступающими силами немцев. Группа «Шамиль» передала им оружие, боеприпасы, палатки, топографические карты и коротковолновую радиостанцию и по-ручила самостоятельно оборонять нефтеносные области, когда для этого настанет время.