Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Во время сражений в степях от-личаются казаки, эффективно противостоящие своим соотечественникам из советских кавалерийских корпусов. «Даже в советских отчетах отмечается героизм этих подразделений, бросающихся в атаку с криком: “Ура! За Родину!”»138 Генерал фон Хайгендорф подчеркивает «мужество и особую надежность частей, сформированных на Северном Кавказе, в которых практически не было ни одного случая предательства»139. В секретных сводных отчетах вермахта частота случаев дезертирства в этих подразделениях оценивается в 2,5%, и этот крайне низкий показатель позволяет Отто Бреутигаму, стоявшему вместе с Оберлендером у истоков этой политики, сделать вывод о том, что «97,5% бойцов, ведущих себя как верные союзники Германии, могут служить зеркалом, в котором отражается ненависть, испытываемая этими людьми в отношении большевистской системы»140. «Это мероприятие, — добавит Бреутигам уже после поражения немцев, — будь оно правильно проведено и своевременно начато, скорее всего, могло бы повернуть ход войны на Востоке в нашу пользу»141.

Грузины представляют совершенно особый случай на фоне всех союзников и пособников вермахта. Помимо восьми регулярных батальонов, носящих имена знаме-нитых исторических персонажей или деятелей культуры Грузии (например, царицы Тамары, царя Ираклия II, Давида Строителя или Ильи Чавчавадзе), и еще шести батальонов в составе легиона, очень много грузин вхо-дили в состав подразделения «Бергман» и диверсионных групп абвера. Хоффман оценивает их численность в 20 тысяч человек. Британский историк Ален Ньюарк, чьи статьи публикуются в официальном журнале российских военных архивов, заходит еще дальше. По его подсчетам, число соотечественников Сталина в немецкой армии колебалось от 30 до 100 тысяч142. Столь высокие цифры и многочисленные известные случаи личного или коллективного дезертирства и перехода на сторону врага позволяют представить картину, резко контрастирующую с официальной сталинской версией событий. Если при этом еще принять во внимание, что Грузия, в отличие от территорий, населенных карачаевцами, кабардинцами, балкарцами или казаками, не была оккупирована немцами (за исключением северной оконечности нескольких высокогорных долин), подобная симпатия

к врагу вызывает определенные размышления: многие ли среди иностранных контингентов из неоккупированных стран, тем более стран-противниц Третьего рейха, сумели набрать такое количество добровольцев?

Да и были ли такие вообще? Эта ситуация иллюстрирует крайне противоречивое отношение, испытываемое грузинами к своему соотечественнику Сталину на данном этапе войны; кроме того, она дает представление о том, как происходило внедрение советского режима в этой республике через двадцать лет после короткого периода независимости, несмотря на кровавые чистки, про-веденные Берия на своей родине. В немецкой политике, как в зеркале, отражается неизменно присущий этому региону национализм, отмеченный своеобразной горячностью и усматривающий в военном присутствии рейха возможность вырваться из-под ига советской империи*. (* Эти факты не противоречат тому, что тысячи и тысячи уроженцев Кавказа и Закавказья героически сражались против фашистов. В упоминавшейся выше 414-й Анапской стрелковой дивизии более 4 тысяч солдат и офицеров были награждены советскими орденами и медалями. Многим из них были присвоены звания Героев Советскою Союза, а сам;! дивизия награждена орденом Красного Знамени (Примеч. ред.).)

Еще в то время, когда линия фронта проходила очень далеко от Кавказского хребта, немецкие военные проводят в Грузии целую серию подпольных операций. Летом и осенью 1942 года в разные районы республики регулярно сбрасываются парашютные десанты. На базе грузинской эмиграции во Франции создаются две подпольные группы («Тамара-I» и «Тамара-II»). Члены групп «Тамара» в сопровождении перебежчиков и немецких специалистов выполняют военные задания далеко в тылу советских войск. Они занимаются и классической разведкой, и под-готовкой актов саботажа, и пропагандой143. На месте парашютисты зачастую могли опираться на поддержку подпольных сетей.