Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

И с этого момента путь добровольческих батальонов лежит на Запад. В октябре 1943 года они уходят с русского фронта во Францию, в Нидерланды, в Данию, в Италию. Многие кавказские батальоны окажутся в день «Д» в Нормандии — в Шербуре, в Сен-Назере или в бункерах Атлантического вала. Пять подразделений будут уничто-жены в ходе боев, последовавших за высадкой союзников, — они будут гибнуть за дело, которое уже не могут считать своим167. В 1945 году в Нидерландах грузинский батальон попытается поднять восстание, но немецкие союзники расстреляют мятежников. Кавказские эмигранты бегут из Берлина в Швейцарию, Испанию или Латинскую Америку. Для многих логическим завершением станет работа в американских антикоммунистических службах периода «холодной войны». Михаил Кедия выбрасывается из окна в Женеве. Национальные движения замрут на многие десятилетия. Только в высокогорных долинах Кавказа еще гремят выстрелы: это дисциплинарные отряды НКВД восстанавливают порядок. Но на сей раз сталинский режим решил покончить с проблемой. Покончить раз и навсегда, не считаясь со средствами.


 

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

«ВЫСЕЛЕНИЕ НАЧАЛОСЬ, ТОВАРИЩ. ВСЕ ИДЕТ ХОРОШО»

ЦЕНА ОППОЗИЦИИ СОВЕТСКОМУ РЕЖИМУ

1

Проклятие

Баширу было девять лет, и он прекрасно помнит тот день. Время нисколько не сгладило жестоких подробностей. Отец вышел из дома очень рано — вместе с другими мужчинами городка он отправился на собрание, назначенное перед зданием районной администрации. В Назрани, маленьком городе на западе Чечено-Ингушской Автономной Республики, никто не понимал причину та-кого неожиданного сбора. Внезапно в большие железные ворота, которые, по традиции, преграждают вход в центральный двор хозяйства, постучали. Ворота были зеленого цвета, уточняет Башир. С порога мальчик увидел хорошо знакомое лицо полковника Михайлова: его часто приглашали к столу в этой ингушской семье, считали почти другом. За спиной Михайлова солдаты стучали в двери других домов. Полковник выглядел осунувшимся; он посмотрел на Башира, потом на его мать, подошедшую узнать, в чем дело. Потом он молча заплакал и сказал: «Если бы я вам рассказал, меня бы расстреляли. Но я вам помогу».

Так Башир и его семья узнали, что их ждет депортация. Никаких отсрочек, им предстояло немедленно покинуть свой дом, свою землю, оставить все свое добро. Как и всем остальным чеченцам или ингушам. Без исключения. Дело происходило 23 февраля 1944 года, в день, отмеченный в советском календаре как праздник Вооруженных сил. В этом году его собирались отметить с особой пышноетью, ведь Красная армия ценой невероятных жертв уже отбросила нацистского врага к границам страны, и все уже видели в ней истинного победителя во Второй мировой войне. Мужчины, сражавшиеся на фронте, заслуживали почестей, которые собирался воздать им тыл, как на Кавказе, так и во всем Советском Союзе.

Полковник Михайлов родился на севере от Москвы, в Рыбинске. Его семья, измученная и обнищавшая за годы войны, нуждалась в помощи, и родители Башира, а также жившие с ними тетушки, бабушка и дед отправили им небольшую посылку с мясом. Несколькими неделями раньше полковник отмечал вместе с ними Новый год. Выпили немного больше обычного, ведь ингуши не особенно ревностно придерживаются мусульманских правил. Опорожнив стакан, полковник вышел вместе с Баширом и его отцом на крыльцо, чтобы выкурить сигарету. Они вместе смотрели на Большую Медведицу и думали о будущем. «Где-то мы окажемся в будущем году?» — спросил отец Башира. И полковник ответил как-то странно: «Про себя не знаю. А ты будешь там». И он быстро показал на ночное небо. Отец засмеялся, он решил, что Михайлов имеет в виду ужасы армии, откуда его только что демобилизовали. «Я оттуда вернулся», — возразил он. А полковник снова повторил: «Нет, нет, ты туда вернешься»1.