Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Николай Лорер, будущий член либерального заговора декабристов, один из немногих ставит под сомнение заслуги героя и его воинственную стратегию. «Огонь и меч не принесут пользы, — утверждает он в своих “Записках”, — да и кто дал нам право вносить свои порядки к людям, которые довольствуются своей свободой и собственностью?»33 Но эти «фальшивые нотки» звучат редко и их не слышат. Как ни парадоксально, но методы генерала больше всего беспокоят самого царя Александра. «Я узнал о том, что целая семья из шестнадцати невинных людей погибла при взрыве дома, — пишет он Ермолову. — Эта новость чрез-вычайно меня расстроила 34.

Но в целом Россия славит Ермолова, и ему симпатизируют даже в самых прогрессивных кругах. Его правая рука и «серый кардинал» Вельяминов считается одним из либеральных офицеров в российской армии. Его дипломатическим секретарем становится писатель Александр Грибоедов, находящийся под наблюдением царской политической полиции. А молодые дворяне, вдохновенно мечтающие о современной конституционной монархии и склоняющиеся к военному мятежу, полагают, что могут в этом деле положиться на самого Алексея Ермолова. И действительно, у командующего кавказской армией много друзей среди заговорщиков, смущающих умы армии. К ним относятся и некоторые из его офицеров. Дело в том, что генерал выделяется не только внешностью и образованием; он — один из самых свободных людей в российском обществе того времени. Чтобы произвести на него впечатление, нужно нечто большее, чем спесь чиновников или наглость придворных. Впрочем, именно независимый склад ума и популярность станут причиной всех его бед.

«Таким образом кончилась экспедиция против чеченцев», — скупо записывает Ермолов в своем дневнике весной 1826 года, вернувшись из карательных экспедиций35. Так кончается и блестящая карьера палача чеченцев. Но сам он об этом еще не знает.

В январе 1826 года, в то время как генерал оттачивал планы карательных операций, к нему в крепость Грозную приехал специальный посланник из Петербурга. «Имею честь сообщить Вам, что отныне в России новый государь, Его Императорское Величество Николай I», — едва представившись, сообщает ему офицер. В этот момент Ермолов сидит за письменным столом в расстегнутой шинели, без эполет, поглощенный раскладыванием пасьянса. «Ну что тут скажешь, я его должник», — небрежно отвечает генерал36. Смерть Александра I полутора месяцами раньше и последовавшая за ней попытка государственного переворота офицеров-декабристов привели двор в смятение. О дерзком ответе немедленно сообщают в Санкт-Петербург, и сразу же доходят слухи о том, что командующий одним из важнейших армейских корпусов привел свои войска к присяге на верность новому царю с опозданием на несколько дней. Это истолковывают как признак скрытой симпатии Ермолова к подавленному в зародыше восстанию. Отныне карьера генерала завершена. Император дает ему возможность закончить военные маневры, при этом его также беспокоят проявления насилия и жестокости со стороны армии. В депешах, подписанных государем, от генерала требуют более частых отчетов о проводимых операциях. Затем назначается преемник и организуется передача дел. 9 апреля 1827 года Алексей Петрович Ермолов, бывший главнокомандующий Кавказской армией, оставляет свой пост и уезжает из своей столицы в простой коляске, без прощального парада. Царь даже отказался предоставить ему эскорт. Ермолову пятьдесят пять лет, впереди у него — тридцать лет немилости. Но он обеспечил себе славу, и его репутация в обществе незыблема. Его записки читают во всей России. Из своей московской резиденции, находясь под постоянным наблюдением, он будет следить за событиями на Кавказе, и многие из его преемников, даже спустя двадцать лет, будут тайно советоваться с ним. В переписке Ермолов признается: «За десять лет мне не удалось понять горцев, и я совершил немало ошибок»37.


3

Путь к Всевышнему

Последняя кампания «людоеда Ярмула» не только привела к новым разрушениям и уходу десятков тысяч чеченцев в горы к повстанцам, но и выявила глубокие изменения в природе войны. До этого времени чеченцы обороняли свои деревни с мужеством и упорством, иногда доходившими до самопожертвования, но это были лишь отдельные сражения. Они выдерживали войну, но сами не вели ее, направляя все усилия на то, чтобы как можно дольше сопротивляться агрессору. Это была чисто оборонительная война, не во имя какой-то идеи, даже не во имя независимости или свободы — эти концепции оставались относительно чуждыми для реального мироощущения горцев. Большинство из них воспринимали свободу как возможность совершать регулярные набеги на соседей, скотоводов или земледельцев, и приносить побольше награбленного, как это делали их отцы и деды.