Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Например, незамедлительное привлечение поселенцев из соседних областей и республик, чтобы те взяли в свои руки управление опустевшими колхозами и занялись брошенным скотом. Инспекторы Министерства сельского хозяйства, ответственные за подготовку этих мероприятий, насчитали на территории Чечено-Ингушетии 412 колхозов, в том числе 391, где трудится коренное население; к ним добавляются четыре колхоза в соседнем Дагестане, также населенные обреченными на выселение чеченцами. Статистические данные поражают буквально хирургической точностью: по словам агрономов, в день депортации необходимо взять на попечение 210 тысяч коров и быков.

240 тысяч овец и коз, 19 тысяч лошадей и 21 тысячу волов. Для выполнения этой задачи сталинская администрация предусмотрела переселение двенадцати с половиной тысяч колхозников. Как обычно, в реальности события развиваются не совсем так, как это предусматривает план Москвы. В первые дни на обширную обезлюдевшую территорию приедут только полторы тысячи колхозников. Скот останется без ухода и без пищи, запертый в коровниках и конюшнях. В спешке власти попытаются спасти хоть часть поголовья, «депортировав» его на Украину и в центр России. Большая часть животных не переживет дорогу. Оставшихся ждет не лучшая участь. В опустевших долинах эхом отдается мычание. Все свидетели событий тех дней, оказавшиеся в республике, будут вспоминать о том, как умирающие животные долгие дни ревели от смертельной боли и голода.

В целом ответственные за операцию испытывали удовлетворение. В ежедневных телеграфных отчетах, направлявшихся в Москву, сообщалось лишь о немногочисленных отдельных случаях сопротивления, с которыми удавалось быстро справиться. «Ничего, заслуживающего Вашего внимания», — сообщает Лаврентий Берия Сталину 23 февраля, в первый день операции4. Вот только погода выдалась неблагоприятная. Тон личной телеграммы, отправленной шефом НКВД и главным организатором депортации Берия на имя Генерального секретаря утром 24 февраля, совершенно спокоен: «Докладываю Вам о проведении депортации чеченцев и ингушей. К утру 24 февраля 333 379 человек были выселены из мест проживания. Из этого количества 176 950 уже погружены в железнодорожные составы. Во второй половине дня 23 февраля практически во всех районах Чечено-Ингушетии отмечался сильный снегопад. Это вызвало некоторые трудности с перевозкой населения, особенно в горных областях»5.

На высоте мужчин мало, особенно в это время года. Те, кто не служит в армии или не подался в партизаны, сейчас находятся на равнине или в России — там есть работа. В каменных лачугах, сгрудившихся вокруг старых сторожевых башен, возвышающихся над долинами, остались только женщины, дети, старики и больные. То есть категории, особенно трудные для депортации. В нескольких удаленных селениях офицеры находят способ для быстрого и радикального решения проблемы. Так, обитателей нескольких аулов свозят в высокогорное село Хайбах. Отрядом НКВД командует капитан Гвишиани.

О развернувшихся драматических событиях рассказывает заместитель наркома юстиции чеченец Дзияудин Мальсагов:

«Ночью 27 февраля шел крупный мокрый снег, была слякоть, дороги в горах нет, а здесь, кроме того, свирепствовал ледяной ветер. С самого утра в Хайбахе стали собирать жителей всех сел Галанчожского района, которые не могли сами спуститься с гор. В основном это были больные, дети, старики и женщины. Их собрали у конюшни колхоза им. Берия (какое кощунственное и значительное совпадение!). По моему подсчету, в конюшню зашло 650— 700 человек, так как все они заходили на моих глазах. Горцы проходили передо мной, ничего не подозревая. В этот момент, без сомнения, только несколько человек знали о готовящемся ужасе, а именно те, кто отдавал солдатам приказ обложить стены конюшни сеном, “чтобы не было холодно”…

А потом произошло следующее. Когда все жители ок-рестных селений были собраны, вдруг по команде начальника двери были заперты на засов. Командующий, комиссар Гвишиани из дальневосточного управления НКВД, отдал приказ поджечь сено. Понимая, что ожидает этих людей, я испытал ужас. Я подбежал к Гвишиани и закричал: “Отпустите этих людей, что же вы делаете?!” Гвишиани спокойно ответил: “Они нетранспортабельны, их надо уничтожить…” Я прокричал: “Я буду жаловаться маршалу Берия!” (В то время люди не догадывались, что представлял собой этот человек). И в ответ услышал: “Это приказ Серова [заместитель Берия] и Берия”.