Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Потом стало еще страшнее. Безжалостный костер разгорелся до невероятных размеров. Говорят, что в безнадежных ситуациях люди способны на невозможное, и тогда я смог в этом убедиться. Когда пламя охватило конюшню, огромные, крепко запертые двери рухнули под напором, и через огонь мы увидели, как охваченные ужасом люди пытались выбраться наружу. Гвишиани отдал приказ: “Огонь!” И началась беспорядочная стрельба из автоматического оружия. Люди бежали, падали, завал из трупов мешал выйти остальным. Никому не удалось преодолеть заслон из огня и автоматов. Никто не спасся.

Меня вместе с капитаном Громовым, который также возмущался этим варварством, увели в село, расположенное дальше в горах. Нас просто оттолкнули, и весь этот ад продолжался за нашей спиной. […]

На обратном пути мы с Громовым вернулись в Хайбах. Солдат там уже не было. Возле конюшни возились какие-то люди. Увидев нас, они убежали. Я крикнул им по-чеченски, чтобы они вернулись. Один из них, это был Жандар Гаев, подошел поближе. Он был весь в поту, в грязи, с ввалившимися глазами. Он рассказал мне, что вместе с четырьмя товарищами ушел этой ночью на лесозаготовки и наблюдал за происходившим издалека. Они вернулись, чтобы предать земле тела жертв бойни по мусульманским законам. К нашему приходу Жандар и его товарищи уже похоронили сто тридцать два тела»6.

Дзияудин Мальсагов так и не смог оправиться от увиденного. Его также выслали в Казахстан, и оттуда в 1945 году он написал Сталину с просьбой наказать виновных. Через месяц его вызвали в местное управление НКВД, и ответственный товарищ сообщил, что его увольняют с работы. При этом он коротко пояснил: «Напишешь еще раз, останешься без головы». Все же через 12 лет после трагедии, попрежнему находясь в ссылке, Мальсагов воспользовался приездом Никиты Хрущева в столицу Казахстана Алма-Ату и передал ему письмо и свое свидетельство. Была создана специальная следственная комиссия, проведены раскопки. Под развалинами конюшни были найдены обгоревшие останки нескольких сотен горцев. Точное количестве жертв, составлявшее, по разным данным, от двухсот до семисот человек, так и не было установлено7. Среди погибших — девять членов семьи Жандара Гаева, хоронившего убитых. Самым старым было сто десять и сто восемь лет, самые маленькие — близнецы, прожившие всего несколько дней8.

С тех пор селение исчезло из истории и с топографических карт. Ведшую к нему грунтовую дорогу разрушили. И, чтобы воспрепятствовать какому-либо паломничеству, долгое время распускались слухи о том, что вся эта местность заминирована. Организаторы бойни ни о чем не тревожились: Гвишиани, получивший повышение, успешно делал карьеру в КГБ Грузии. Лишь перестройка сорвала с хайбахской трагедии завесу тайны, наброшенную властями. Причем произошло это почти случайно. Воскрешением из небытия этот эпизод обязан русскому офицеру по имени Степан Кашурко.

Кашурко уже тридцать лет ведет раскопки братских могил или мест сражений Великой Отечественной войны, пытаясь идентифицировать тела непогребенных воинов. Он хочет найти как можно больше советских солдат, признанных пропавшими без вести (к концу войны их было пять миллионов), и сообщить семьям о судьбе их сыновей, отцов, братьев или мужей. В конце 1980-х годов офицера вызывают на Украину. При обрушении берега реки Десна вскрылось захоронение, в котором вперемешку лежали конские и человеческие скелеты. Судя по сохранившимся саблям и обрывкам бурок, это были кавказские конники, убитые во время разведывательной операции в тылу немецких войск 12 марта 1943 года. Довольно быстро удалось идентифицировать останки одного солдата: Бек-султана Газоева, чеченца из 3-й кавалерийской гвардейской дивизии. В его водонепроницаемой сумке для оказания первой помощи нашли личный медальон, аккуратно вырезанную заметку из газеты и готовое для отправки письмо. По этим документам удалось восстановить всю историю жизни кавалериста.