Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Заметка озаглавлена «Кавказские рыцари», она была напечатана за несколько дней до гибели солдата в газете «Вперед!», одной из многих, издававшихся на фронте специально для бойцов. «Великая Отечественная война, — писал специальный корреспондент, — свела в один полк чеченцев — отца Газимахма и сына Бексултана Газоевых из высокогорного аула Хайбах, где живут счастливые скотоводы на зеленых альпийских лугах, выращивая тонкорунных белых овец, а над ними парят зоркие орлы да перистые облака в голубом небе. Отец добровольно прибыл на фронт к сыну с доморощенными скакунами по кличке Аргун и Хайбах…

Как две капли лучезарного кавказского вина, отец и сын схожи во всем. Их девиз “Наши сабли остры и кони быстры”, “За Родину, за Сталина!”

У каждого красуется на груди медаль “За отвагу” и орден Красной Звезды, торжественно врученный им в День Красной армии. И в этот праздничный день благодарные кавказцы устроили всему личному составу полка чудный жизнерадостный импровизированный концерт»9.

Сложенное треугольником по правилам военной почты, письмо было готово к отправке: «Родная мамочка, родные братишки Увайс, Умар, Ясу, Муса, сестренки Мари, Сари, Сана, Минат и Айбика! Стойко примите печальную весть с фронта. Нет больше нашего папочки, кормильца нашего. Казнюсь. Не уберег, и потому сердце мое рвется на части. Волосы поседели от горя. Как же вам жить дальше?! Вы еще малые. Кто вас растить будет? Не было бы войны, я бы заменил отца. Комдив вручил мне еще один орден — орден Красного Знамени. Посмертно представлен к такому же ордену и отец. По приказу самого генерала Рокоссовского награды его, боевого коня Хайбаха отправят вам. Вас вызовут для вручения. Дорогая мама, идя в военкомат, возьми с собой денежный аттестат. Назначат на детей пенсию до совершеннолетия. Если Аллах оставит меня в живых, вернусь домой с Аргуном. Он, как и я, тоже два раза ранен. Мы с ним неразлучны. В бой — вместе, в огонь — вместе, в воду — вместе. И если суждено — в могилу вместе. Вместе — за Родину! За нашего Сталина!

Мамочка! Наберись сил, успокойся, как можешь, не рви свое нежное сердце. Оно теперь одно на всех. Не плачь, не переживай за нас, за детей. Государство поможет. Наш любимый вождь Сталин поможет!

Отец погиб в тяжелом бою на подступах к Десне в Женский праздник 8 марта. На могиле комдив сказал: “Погиб героем!” Все плакали. Не мог сдержаться и я. Плакал, как в детстве, навзрыд. Вот прогоним проклятого врага, тогда я поставлю на могиле отца огромный чурт, такой, как у дедушки в Хайбахе, и золотыми буквами напишу: “Спи спокойно, отец! Перед тобой я в вечном долгу. Твой старший сын Бексултан”.

Мои родные, дорогие, любимые мамочка, Увайс, Умар, Ясу, Муса, Мари, Сари, Сана, Минат и Айбика, писать больше нет ни сил, ни времени. Звучит сигнал “К бою!” Письмо отправлю после боя. Прощайте! Прощайте! Обнимаю и целую Вас, любящий Бексултан»10.

На письме значится адрес: Чечено-Ингушская АССР, Галанчожский район, селение Хайбах, Зане Газоевой. А все имена, любовно перечисленные старшим братом, принадлежат жертвам, найденным в развалинах сожженной конюшни колхоза им. Берия.

Степан Кашурко узнал о злодеянии, пытаясь связаться с женщиной, которой было адресовано это последнее письмо. «Населенного пункта Хайбах в ЧИАССР нет», — ответили ему с чеченской почты. И тогда неутомимый Кашурко возглавил официальную комиссию по расследованию случившегося в Хайбахе.

Хайбахская драма не стала исключением. Иногда ор-ганизаторам акции сообщали о других жестокостях такого рода, и чаще всего единственными свидетелями оказываются сами авторы злодеяния. «Жители селений Пешкоевское, Начхой, Сьюжи и некоторых других были подвергнуты массовым казням, — пишет в отчетном докладе секретарь штаб-квартиры Тимишев. — Многие из спецвыселенцев были просто сожжены»11. Еще одна бойня, по масштабам не уступающая Хабахской, происходит в Малхисте, крестьян заживо сожгли в Начхое и Сьюжи12, множество горцев утопили в озерах Галачхой и Кезеной. «На втором этапе они избавились от больных и пациентов больницы, включая детей, — рассказывает Магомед Мусаев, бывший директор архивов Чеченской Республики, сегодня вынужденный уйти на пенсию. — Их бросали в рвы и заливали негашеной известью. Немногочисленные чеченцы, еще остававшиеся в этих местах, бывшие председатели колхозов и руководители производств, присутствовали при подобных сценах, и после 1944 года многие из них брались за оружие, чтобы отомстить за жертвы»13.