Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Ни этот документ, ни те, которые определяют судьбу других депортируемых народов, не имеют под собой хоть сколько-нибудь законного основания. Выгоняют людей, упраздняют республики, меняют границы в нарушение всех норм советской конституции, торжественно принятой всего за восемь лет до этих событий! Что говорить о других политических механизмах, в том числе о процессах принятия решений в недрах КПСС — после начала войны о них никто и не вспоминает.

После недели почти непрерывных заседаний, последовавшей за немецким нападением 22 июня 1941 года, Политбюро, реальный исполнительный орган государственной власти со времен революции, передало свои полномочия Государственному Комитету Обороны под председательством Сталина и с тех пор практически не собирается. Даже Центральный Комитет, своего рода партийный парламент, не созывали на пленарные заседания вплоть до 1944 года. В таких условиях вся полнота власти, власти абсолютной и беззаконной, оказывается в руках Сталина и его приближенных. Уже никто не заботится о прида-нии происходящему видимости хоть какой-то законности. Так, официальное решение о депортации и ликвидации нескольких автономных республик парафируется только через несколько недель после проведения операций. Официальный президент СССР, Михаил Калинин, человек с внешностью доброго учителя, пользующийся уважением сограждан, но обладающий чисто символическими полномочиями, подписывает указ о выселении чеченцев и ингушей только 7 марта 1944 года. Аналогичный документ, приговаривающий к высылке балкарцев, датирован 8 апреля того же года.

В момент принятия официального решения, определяющего судьбы этих на-родов, они уже были отправлены в промерзшие бараки в Средней Азии, где им теперь предстояло жить. До сих пор никому не удалось объяснить, почему эти преступные указы не датировали задним числом, чтобы, по крайней мере, соблюсти приличия. Чистая формальность, на которую Сталину было наплевать? Демонстрация ци-низма? Прежде всего, представляется, что этот разрыв во времени был необходим, чтобы организовать политичес-кую и административную перекройку региона.

На изменение схем управления и исправление карт требуется больше времени, чем на изгнание людей с родной земли. Нет сомнения, что рано или поздно в архивных документах, связанных с этой проблемой и по большей части еще не рассекреченных, будет найдена разгадка этой бюрократической тайны.

Местные органы и руководство партийных органи-заций обреченных районов получают предупреждение в самый последний момент. О реакции чеченских и ингушских партийных кадров известно очень мало. Накануне депортации, вечером 22 февраля, Берия вызывает к себе первого секретаря компартии и руководителя чеченского правительства, чтобы сообщить им об операции, которая должна была начаться через несколько часов. По окончании собрания он телеграфирует Сталину: «Было доложено председателю СНК Чечено-Ингушской АССР Молаеву о решении правительства о выселении чеченцев и ингушей и о мотивах, которые легли в основу этого решения.

Молаев после моего сообщения прослезился, но взял себя в руки и обещал выполнить все задания, которые будут ему даны в связи с выселением»21. В случае с балкарцами Берия ведет себя иначе. Учитывая, что они проживают в одной республике с кабардинцами, на которых не распространяется решение Москвы, руководитель НКВД ставит в известность секретаря Кабардино-Балкарского обкома партии Зубера Кумехова, кабардинца по нацио-нальности. В начале февраля генерал Кобулов, из прямых заместителей Берия, звонит из Москвы Кумехову в На-льчик. Он сообщает, что руководство рассматривает воз-можность выселения некоторых кавказских народов за «участие в бандитизме». Двум наркомам, отвечающим за правопорядок и безопасность, поручено срочно провести оценку политико-экономической ситуации в Кабардино- Балкарии. «Будьте любезны связаться с ними и подпишите вместе с ними отчет, который затем будет направлен Берия», — говорит Кобулов.