Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Через несколько дней Кумехов знакомится с документом, в котором перечислены разные формы сопротив-ления, восстания и многочисленные акты бандитизма, имевшие место в его республике в течение чуть ли не двадцати лет, в частности во время войны. Это самое настоящее обвинительное заключение. В нем отмечаются недостаточный героизм населения республики во время формирования национальной кавалерийской дивизии, непрекращающийся бандитизм и террористические акты, совершенные против колхозов и учреждении, представляющих советскую власть. Особо подчеркивается невероятно высокий уровень дезертирства среди призывников республики: 700 человек сбежали при первой мобилизации, а всего из 25 300 призванных впоследствии дезертировали 5500. Даже в партизанских отрядах, сообщается в отчете, было очень мало горцев, а от 30 до 50% в дальнейшем отказались участвовать в боях.

Составившие этот отчет наркомы, грузин и русский, лично прибывают, чтобы поставить подпись под результатами своей работы. Документ заканчивается словами: «Ввиду всего вышеизложенного считаем необходимым решить вопрос о переселении балкарского населения за пределы Кабардино-Балкарской автономной республики»22. Под этими словами стоят подписи двух наркомов, а первая строка зарезервирована для подписи первого секретаря Кумехова. Тот, побледнев, стоит, не в силах пошевелиться. В комнате воцаряется гробовая тишина. Потом один из наркомов обращается к Кумехову: «Вопрос о переселении Москвой уже решен. Наши подписи ничего не меняют. Но товарищ Берия должен знать, как мы относимся к бандитизму. Мы подписали. Если первый секретарь обкома не поставит свою подпись, это будет считаться проявлением политической близорукости».

Эта сцена происходит 23 февраля. Всего в нескольких десятках километров, в соседней Чечено-Ингушетии, уже полным ходом идет гигантская облава. Кумехов колеблется. Он уже понимает, что его карьере пришел ко-нец. Сам факт того, что он возглавляет республику, при-знанную мятежной, даже с учетом того, что обвинение направлено всего против одного из населяющих ее на-родов, не оставляет ему никаких шансов. Но не станет ли его отказ подписать документ приговором не только для него самого, но и для всего кабардинского народа, не обречет ли он его этим на выселение? Зубер Кумехов берет ручку и ставит свою подпись. До сих пор многие балкарцы подозревают, что покойный первый секретарь обкома пожертвовал ими, чтобы спасти «своих».

Но это еще не конец мучений первого секретаря. На следующий день Кумехов получает приказ немедленно явиться в штаб-квартиру Берия, который на месте наблюдает за ходом мероприятий по выселению чеченцев. Рабочим кабинетом ему служит специальный поезд, стоящий в Осетии, в Орджоникидзе (ныне — Владикавказ), на полпути между двумя полигонами депортации — Чечней и Кабардино-Балкарией.

Поезд специального посланца Кремля установили на запасном пути, его окружает вооруженная охрана. Прошедшего проверку Кумехова вводят в вагон, отведенный заместителю Берия генералу Кобулову. «Начальник только что из Чечни, там он крепко поспорил с местным партийным руководством, — говорит генерал НКВД, — он не в духе. Лучше бы прийти завтра». Кумехов, снедаемый тревогой, проводит ночь в гостинице, а утром снова приходит к Берия. Первый секретарь компартии Кабардино-Балкарии никогда раньше не встречался с главным специалистом по сталинскому правопорядку, он видел только его официаль-ные портреты в газетах и журналах. К его удивлению, Лаврентий Берия, лысый, в пенсне, в тужурке стального цвета и галифе, заправленных в сапоги из блестящей кожи, оказывается маленького роста. Он по-прежнему пребывает в дурном настроении и оказывает гостю ледяной прием. По бокам от него молча стоят два наркома безопасности, соавторы доклада, подготовившего выселение балкарцев. Гнусавым голосом с сильным грузинским акцентом глава НКВД разражается бранью в адрес Кабардино-Балкарии, ее народов и руководителей, не сумевших удержать район Приэльбрусья и сдавших его немцам.