Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Колька отпрянул, чуть не упал. И тут, неведомо откуда, объявился вооруженный солдат. Он стукнул кулаком по деревянному борту вагона, не сильно, но голоса сразу пропали, и наступила мертвая тишина. И руки пропали.

Остались лишь глаза, наполненные страхом. И все они теперь были устремлены на солдата»32.

«Хи» по-чеченски значит «вода».


Мучения только начинаются, самое страшное — впе-реди. По приезде в Среднюю Азию выселенцев в основном распределяют по колхозам и совхозам, получившим приказ поселить их у себя. Все это происходит зимой, да еще в разгар войны. Репутация «народов-изменников» быстро распространяется по всем зонам расселения. К тому же чиновники НКВД предупредили о приезде «дикарей» и «людоедов». Помимо коренного населения — казахов, киргизов и, разумеется, русских, в Казахстане и Киргизии, куда направили подавляющее большинство кавказских изгнанников, проживает множество ссыльных. Это бывшие политзаключенные или жертвы предыдущих переселений по этническому признаку. Общая бедность усугубляется ограничениями военного времени. Местное население принимает сотни тысяч новых отверженных с тревогой и враждебностью, видя в них прежде всего конкурентов в борьбе за жилье, пропитание и работу, причем на долгое время. Инструкции совершенно ясны: все спецпереселенцы останутся здесь навечно. Отныне с ними предстоит считаться.

Теоретически прибывшие имеют право на жилье и на питание. Кроме того, руководство колхозов обязано обес-печить их работой. Все это изложено черным по белому в административных документах, присланных из Москвы. Но реальная жизнь уготовила настоящий ад. Изголодавшихся, похожих на тени людей, вышедших из вагонов, размещают в сараях или в наскоро вычищенных за последние недели конюшнях. Работа есть, но она очень тяжела физически, а водянистый суп, в котором плавают несколько листков капусты, не может насытить пожилых мужчин, не говоря уже о том, чтобы дать им силы для труда. Да и большинству колхозов нечем платить своим работникам. Режим надзора, установленный НКВД, запрещал высланным любые перемещения за пределы села или квартала, куда они были приписаны, что делало невозможным получение любой должности, связанной с разъездами. По правилам каждый переселенец, независимо от возраста, должен каждый месяц являться в специальный отдел МВД. Зоны размещения разбиты на участки по десять домов, за каждым закреплен участковый, который каждые десять дней представляет отчет начальству.

Чеченцам и ингушам запрещается удаляться от места про-живания больше чем на три километра. Иногда они не могут выйти за границу колхозных земель, чтобы найти заблудившуюся корову, лошадь или овцу. В таких случаях приходится просить о помощи кого-то из местных или обращаться к дежурному офицеру НКВД, а тот может находиться за десятки километров. Зоны расселения и про-живания разных групп депортированных разделены кордонами на дорогах и сторожевыми постами. Невозможно помыслить и о доставке заболевших в больницу, о посещении любого учреждения за пределами зоны расселения. Ибо правила не позволяют никаких исключений: до двадцати лет лагерей строгого режима для любого, кто посмеет выйти за пределы пунктов расселения без особого разрешения. Восемь лет тюремного заключения для «тех, кто отказывается работать и ведет паразитическую жизнь в местах расселения»33. Несмотря на жесткие репрессивные рамки, десятки тысяч депортированных пытаются вернуться на родину. По статистике НКВД, вплоть до 1948 года только среди выселенных с Северного Кавказа было зафиксировано шестнадцать тысяч попыток побега34. Однако мало кому удается добраться до цели. На территории бывшей Чечни за пять лет были арестованы лишь сорок семь сбежавших из мест поселения35. Большинство из тех, кто пытается вернуться на Кавказ, пере-хватывают по дороге и отправляют в ГУЛАГ.