Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

«Вот что я помню. Мне было тогда пять лет, — пишет чеченец Умалатов в сборнике, посвященном тем страшным событиям и вышедшем во времена перестройки. — Нас привезли на север Казахстана, в совхоз Кызыл-Аскерский, на ферму номер три. Детская память очень цепкая. Я прекрасно помню все события начиная с 1945 года. Летом, после жатвы, мы с матерью шли в поля и шарили в жнивье в поисках оставшихся колосков. Дома мы молотком дробили зерна, потом пытались размолоть их в случайно найденной мельничке. Весной, когда стаивал снег, мы тайком пробирались на колхозные поля и искали там оставшуюся с осени в земле промерзшую картошку. Кроме этого мороженного гнилья, мы ели крапиву, лебеду и другие травы, названий которых я не знаю.

В той же комнате жила еще одна семья: старики Алип и Райнагат и их сын. Райнагат умерла первой.

Ее не в чем было достойно похоронить, и моя мать отдала наше единственное одеяло. Старый Алип был слепой, но он все равно ходил в лес собирать хворост, а его сын работал с рассвета до позднего вечера. Вскоре и старик покинул этот мир, и его саваном стал имевшийся у нас кусок войлока. Потом умер Мовладин, ему было пятнадцать лет, он жил в той же комнате. Во время выселения он был в гостях у моей тетки, вот его и выслали вместе с нашей семьей. Он не знал, что случилось с его родителями. Зимой его отправили перевозить сено на повозке, запряженной быками. У него не было теплой одежды, он простудился и заболел. У меня в ушах до сих пор звучат его стоны, он тихонько просил мою тетю отвести его домой, к родителям, или привести их. Он умер, не отрывая глаз от двери.

Потом умерли два маленьких мальчика, братья Камалудин и Джамалудин. Потом, тоже от простуды, моя двоюродная сестра Яхмат. Ни у кого из нас не было одежды, подходящей для казахстанской зимы. Кяхи Муртазалиев умер от голода. И в том же 1945 году умерли еще много других детей, чьих имен я не помню.

Летом 1947 года мы узнали, что к нашим знакомым приехал аварец по имени Ильяс. Аварцам разрешалось перемещаться, и моя мать стала просить его, чтобы он поехал в Киргизию и попытался найти там моего отца и деда, мы ничего не знали о них. Мама хотела просто передать им, что мы живы. Но Ильяс уговорил ее поехать вместе с ним, как будто мы родственники. И она решилась рискнуть. Она дала ему тысячу рублей, взяла с собой три тысячи — все наше состояние — и спрятала их в чемодан с нашими вещами. Ильяс взялся нести чемодан. На вокзале он оттолкнул нас, бросился к двери и скрылся в темноте. К нам подошел милиционер и потребовал наши документы и разрешение на поездку. У нас не было ни того, ни другого. Нас привели в комендатуру. Мама пыталась объяснить, что произошло. Нас с братом отвели обратно на ферму номер три. А с мамой мы увиделись только в 1950 году»36.

Приезд кавказцев запомнился и жителям районов, из-бранных в качестве места высылки, казахам, киргизам, русским и немцам, некоторые из которых сами были жертвами предшествующих депортаций. В автобиографическом романе писателя Александра Чудакова, чье детство прошло на границе Казахстана и Сибири, описаны зима 1944 года и первая встреча с потоком ссыльных: