Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Сопротивление мобилизации и трудности достигают такого размаха, что в марте 1942 года Красная армия отказывается от призыва в ряде национальных республик, в том числе Чечне и Ингушетии. В самые трудные для СССР месяцы войны некоторых уже призванных солдат демобилизуют и отсылают по домам. Эту исключительную меру представляют как знак признания определенных культурных различий: Красной армии было бы трудно использовать солдат, которые плохо или вообще не говорят по-русски, и еще труднее организовать питание солдат, которые отказываются есть свинину49. Любопытное проявление религиозной терпимости со стороны режима, никогда не проявлявшего снисходительности такого рода. Тем более что она не распространяется на других мусульман — узбеков, татар или азербайджанцев. Однако статистика свидетельствует о нарастающем сопротивлении мобилизации и о низкой численности представителей некоторых народов Кавказа в сражающихся частях. Например, к 1 января 1943 года на долю русских, составляющих 58,5% от общей численности населения СССР, приходится 64,4% от личного состава вооруженных сил. В то же время число кабардинцев, балкарцев или дагестанцев в армии в два раза меньше, чем можно было бы ожидать на основании пропорционального состава на-селения страны. В случае чеченцев и ингушей это число меньше в целых семь раз50.

Впрочем, небольшое число кавказцев на фронте не означает, что они не отличаются отвагой и мужеством. Не-сколько сотен уроженцев Кавказа участвовали в обороне Брестской крепости на границе с Польшей, гарнизона, героически сопротивлявшегося в течение нескольких недель уже после того, как немцы углубились на сотни километров на территорию СССР. Во время депортации бойцы на фронте и не подозревают о драме, разыгрывающейся в их родных местах. В конце февраля в Москве проходит заседание Верховного Совета РСФСР, в составе которого есть и депутаты с Северного Кавказа. Народные избранники не задают ни одного вопроса, от них не поступает ни одной просьбы о разъяснениях, о сведениях по поводу проводимого полного выселения51. В 1944 и 1945 годах ни в местной печати, ни в средствах массовой информации общесоюзного значения не появляется ни слова об операциях против наказанных народов. Ни в «Грозненском рабочем», ни в «Правде Кабардино-Балкарии», газетах, выходящих в эпицентре событий, нет даже косвенных упоминаний о происходящем. В страшные февральские и мартовские дни 1944 года о каких-то переменах можно догадаться лишь по отсутствию обычных директив из Москвы, а потом — по изменению заголовков или подза-головков газет (в связи с упразднением республик и инс-титутов, с которыми связаны эти издания).

Зато в номере «Грозненского рабочего» от 10 марта 1944 года напечатан указ Президиума Верховного Совета СССР: «За примерное выполнение особых заданий, полученных от правительства, приказом Президиума Верховного Совета СССР орденом Суворова I степени награждаются: генеральный комиссар госбезопасности Л.Берия и народные комиссары второго ранга Б.Кобулов и С.Круглов…»52

Несмотря ни на что, слухи о трагедии постепенно распространяются по стране и в армейских частях. В этих слухах говорится об изменниках родины, о саботажниках и дезертирах, и нетрудно представить себе, какое впечатление в разгар войны оказывают эти слова на людей, которые постоянно становятся свидетелями гибели товарищей и знают, что в следующий момент могут погибнуть и сами. К тому же страна только что пережила десятилетие чисток, когда на каждом шагу везде и всюду разоблачались «саботаж», «контрреволюционная деятельность» и «предательство», и это способствовало созданию климата подозрений и террора. В таких обстоятельствах никого не удивляет обвинение в массовом предательстве. Солдаты-чеченцы, балкарцы или карачаевцы, также жертвующие собой на войне, совершенно раздавлены обрушившимися на них известиями.