Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

В конце XVIII века доктрина суфизма приобретает те окончательные черты, с которыми она и проникнет на Кавказ. Османский шейх** Халид, родом из иракского Курдистана, дополнил учение накшбанди, внеся в него политические и социальные мотивы. Халид много путешествовал и посещал лучшие медресе — школы изучения Корана на Ближнем Востоке, в Турции и, главное, на Индийском полуострове. (**Религиозный руководитель.) Его поразили упадок нравов и коррупция, особенно в мусульманской элите разных стран этого региона, а также общее политическое ослабление мусульманских стран. Турция потерпела ряд сокрушительных поражений от западных держав и, по сути дела, стала зависимой от них; что касается Индии, она попала под иго британской метрополии. Халид усматривает прямую связь между этими событиями. Эти страны объединяет чудовищное пренебрежение основными нормами ислама со стороны правоверных. Он считает, что мусульмане могут восстановить былую силу, влияние и значение, только вернувшись к исходной вере и ее принципам, установленным шариатом. Главное — не только очистить душу, но восстановить шариат на всех землях ислама, в частности там, где им угрожают страшные бедствия в виде нашествия неверных и их власти. Халид заходит еще дальше: чтобы вернуться на путь добродетели, мусульмане не должны подчиняться только той власти, которая ставит шариат в основу своей деятельности и своих целей. «Царь значит для государства то же самое, что сердце для тела, — объясняет он, — если сердце остается чистым, чистым будет и тело»40.

Для достижения полного совершенства Халид предлагает новые формы организации для режима накшбанди. До сих пор духовное учение, исходящее от одного учителя, считалось учением жизни. Пересмотрев некоторые установления и ритуалы, Халид разрешает ученикам самим становиться учителями для других учеников. Он говорит, что достаточно в конце процесса обучения уединиться на сорок дней в обществе шейха, чтобы обеспечить то слияние между мюршидом, учителем, и его мюридом, учеником, без которого немыслимы принципы порядка. Это нововведение становится объектом резкой критики и даже иногда объявляется ересью, но благодаря ему число учеников и последователей растет в геометрической прогрессии. Новые мюриды несут свое учение повсюду. Когда движение достигает Кавказа и там происходит всплеск религиозного фанатизма, русские присваивают этому явлению имя «мюридизм». Но это явление — всего лишь одна из форм того, что специалист по исламу Бернард Льюис позже назовет «исламским восстанием», то есть глубинного течения, противостоящего Западу и его ценностям. Примерно в это же время оно возникло в странах Магриба (где его основным выразителем стал Абд эль-Кадер) — в Индии, Индонезии и даже в Судане.

Каким же образом учение накшбанди проникает на Кавказ? На этот счет существует ряд версий. Штабс-капитан Прушановский, в чьи обязанности входит изучение социальных и религиозных движений, будоражащих Дагестан и Чечню, рассказывает следующую историю: молодой ученый по имени Гази-Магомед, направленный в Бухару для обучения в крупных медресе, якобы вернулся в 1823 году в Дагестан, чтобы навестить своего первого духовного наставника, Магомеда Ярагского. Старый учитель был потрясен его набожностью. Заметив как-то ночью, что в комнате гостя горит свет, он вошел туда и увидел Гази-Магомеда, распростертого на Коране.

В тот момент, когда Магомед Ярагский уже собирался расспросить бывшего ученика о его ночных молитвах, свеча потухла. «Ты трудился и наставлял меня в течение долгих семи лет, — объяснил старику Гази-Магомед. — Потом я уехал в Бухару, где целый год овладевал самыми новыми учениями и дошел до самых высот познания, неведомых даже тебе, халим* (* Знаток религии.). Теперь я вернулся в твой дом, чтобы передать тебе мудрость бухарских халимов, доселе неизвестную в Дагестане. Вы все здесь ошибаетесь, полагая, будто следуете закону. Все вы, и ты в том числе, поседели за чтением Корана, но вы видите в нем лишь мертвые буквы и даже не подозреваете, насколько глубок его смысл»41.