Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

«В связи с тем, что в период оккупации немецко-фашистскими захватчиками территории Карачаевской автономной области многие карачаевцы вели себя предательски, вступали в организованные немцами отряды для борьбы с советской властью, предавали немцам честных советских граждан, сопровождали и показывали дорогу немецким войскам, наступающим через перевалы в Закавказье, а после изгнания оккупантов противодействуют проводимым советской властью мероприятиям, скрывают от органов власти бандитов и заброшенных немцами агентов, оказывая им активную помощь, Президиум Верховного Совета СССР постановляет:

1. Всех карачаевцев, проживающих на территории об-ласти, переселить в другие районы СССР, а Карачаевскую автономную область ликвидировать…»68

Кара, назначенная за пособничество с врагом, представ-ляет собой нововведение в арсенале репрессивных мер со-ветской власти. Во всяком случае, в такой массовой форме. Ибо уже весной 1943 года, как только власть убедилась в том, что отступление немцев и их уход с Кавказа не носят временный характер, те из карачаевцев, которые особенно «прославились» своим сотрудничеством с оккупантами, а также те, кто ушел в партизанские отряды, были высланы вместе с семьями в трудовые лагеря и в Сибирь. Их всего несколько сотен, многие в попытке избежать наказания предпочли последовать за отступающими немцами или ушли в партизаны. И такой опыт адресных репрессий не уникален: в мае 1944 года НКВД задержит по подозрению в пособничестве с оккупантами около семисот кабардинцев и вышлет их вместе с семьями (2500 человек) в Казахстан69. НКВД умело пользуется взвешенными и выборочными методами репрессий, для этого нужно только дополнительное указание. И, узнав о судьбе, уготованной их народам, именно об этом будут в отчаянии спрашивать руководители местных компартий: зачем наказывать стариков, женщин и детей, которые никогда не сотрудничали с врагом и не выступали с оружием в руках против советской власти? Давайте примерно накажем пойманных фашистских пособников и бандитов или хотя бы ограничим репрессии теми селами, которые давали им приют. Эти прошения бесполезны. Они приходят слишком поздно. Кремль больше не склонен проявлять ни малейшего великодушия к «народам-предателям».

Действительно, многие карачаевцы и балкарцы радушно встречали немецких оккупантов. В годы депортации, в течение десятилетий после нее представители этих народов, как, впрочем, и многие местные писатели и историки, делали все возможное, чтобы затушевать грустную действительность. В некоторых работах, посвященных битве за Кавказ, всячески превозносятся мельчайшие факты оказания помощи Красной армии — подаренное солдату одеяло, переданное партизанам продовольствие. Это вполне понятно, и понятно, почему в течение долгого времени горцы предпочитали хранить враждебное молчание по поводу происходившего в годы войны. Они уже достаточно заплатили за это. Для многих из них обвинение в предательстве и трусости звучит как самое страшное оскорбление. После крушения СССР говорить стало легче, однако в живых осталось не так много свидетелей, способных, в силу своего возраста, дать трезвую оценку тем событиям. Тем не менее, в частных беседах люди редко отказываются от своего прошлого.

«Мы даже не знали, кто такие эти фашисты, про которых нам говорили, — вспоминает девяностолетняя крестьянка из Баксанской долины в Балкарии. — Я наслушалась всего, что нам рас-сказывали, и страшно испугалась, когда они вошли в село. Но они вели себя вежливо. Это были такие же горцы, как мы. Конечно, если им было что-то нужно, они это брали. Но они не входили в дома в обуви. Они не справляли нужду в саду. Они не насиловали девушек. Не то, что наши»70.