Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Потеряв терпение, в апреле 1942 года, после провальной призывной мартовской кампании, власти отказыва-ются от обязательной мобилизации чеченцев и ингушей. В августе, следуя примеру царской власти, в Красной армии начинают формировать дивизии на добровольной основе. Идею подали руководители партии и правительства Чечни и Ингушетии, которые опасаются все нарастающего гнева Кремля и всеми путями стараются ублажить начальство. Однако генералитет настолько не доверяет новым добровольцам, что оба созданных подразделения — одно боевое, другое резервное — так никогда в действительности и не будут включены в состав Красной армии. Их поручают заботам правительства автономной республики — оно должно их содержать, снабжать оружием, продовольствием и соответствующей формой. Бойцы располагают лишь традиционными шашками и старыми ружьями, совершенно не подходящими для боевых действий. Некоторые обуты в стоптанные сандалии106. По сути дела, почва для создания подразделений совершенно не подготовлена. Поэтому, когда внезапное изменение ситуации на фронте (прежде всего — поспешное отступление Красной армии) требует, чтобы добровольческие дивизии преградили путь немецким танкам, наступающим в ногайских степях, дело заканчивается бойней и беспорядочным бегством. Из 3000 добровольцев, брошенных в бой, сбежали 1870.

В то же самое время нарастает поток дезертиров-кав- казцев и в обычных армейских частях. Постоянная «утечка кадров» отмечается в 114-й кавалерийской дивизии, куда были призваны многие уроженцы Кавказа. По донесениям НКВД, из рядов дивизии дезертировали 850 бойцов107. «Мы прошли все стадии формирования и подготовки, мы загрузили лошадей и снаряжение в поезд, чтобы отбыть на фронт в направлении Ростова, — рассказывает командующий дивизией полковник Мамсуров. — По до-роге я получил множество донесений о массовом дезер-тирстве. Ситуация стала угрожающей. Процесс не прекращался, на одном из вокзалов у нас уже не было ни одного человека, который мог бы накормить лошадей, а в районе Ростова уже представлялось невозможным передвижение дивизии в качестве боевой единицы. У нас больше не было списка боевого снаряжения, в материальной службе не осталось персонала, пропало и огнестрельное, и холодное оружие. 114-ю кавалерийскую дивизию пришлось распустить, и она прекратила свое существование»108.

Историк Василий Сидоренко терпеливо восстанавливал статистику 1942—1943 годов, опираясь на данные российских военных архивов и архивов НКВД. Эти данные свидетельствуют о тяжелом кризисе в рядах армии. В этот период специальные войска Берия, посланные наводить порядок в тылу на Северном Кавказе, задерживают более 2500 человек, подозреваемых в подпольной деятельности или в сообщничестве с немецкими оккупантами, 410 шпионов, 8500 дезертиров, 10 800 уклонившихся от призыва, 21 600 человек, сбежавших с обязательных оборонно-строительных работ. В течение первых трех лет войны общее число дезертиров и отказавшихся от службы в Красной армии на Северном Кавказе достигнет 62 751 человека109. Если даже приводимые цифры не всегда точны, вырисовывающаяся картина позволяет говорить уже не просто о кризисе доверия или «сложных межнациональных отношениях», как можно прочесть в некоторых более поздних документах советской эпохи.

Если принять во внимание, что в самый разгар войны в ря-ды Красной армии были призваны примерно 18 000 молодых чеченцев и ингушей, и если вычесть из этого числа общее количество дезертиров (а их было явно больше по-ловины), можно смело предположить, что к моменту депортации число военнослужащих-чеченцев не превышало нескольких тысяч. Во всяком случае, по данным российс-ких военных архивов, в это время из армии были уволены 8844 офицера и солдата110. Может быть, показатели для других народов, для которых призыв не было отменен, окажутся менее впечатляющими или менее страшными. Но резонно встает вопрос: где в конечном итоге воевало больше всего кавказцев? В Красной армии? В рядах вермахта? Или в партизанских отрядах?