Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Конечно, после стольких лет нам трудно судить о правдивости его слов, особенно если учесть, в каких условиях они были сказаны. Наиболее интересным в его показаниях остается описание атмосферы замешательства, отсутствия какого-либо контроля в посещенных местностях, а также по меньшей мере двусмысленного поведения коммунистических руководителей, с которыми ему удалось встретиться. Например, Осман Губе рассказывает, как в одном крестьянском доме ему организовали встречу с начальником местного

НКВД Чириковым и председателем райисполкома Бауди- ном Абалковым:

«Когда они пришли, я был в доме у 3. Через несколько минут 3. ввел Баудина в комнату, где я находился. Мы разговаривали с ним наедине. Чириков оставался в другой комнате.

Вопрос: Как он представился?

Ответ: Просто — Абалков.

Вопрос: О чем вы разговаривали?

Ответ: Баудин спросил, кто я такой, зачем я пришел. Вначале мы разговаривали о разных вещах. Потом я объ-яснил ему цели моего пребывания в Чечне, кто я такой, рассказал ему о необходимости антисоветских действий. Когда я закончил, Баудин не сказал прямо, что будет работать против советской власти или что мы будем сотрудничать, он больше слушал, а я говорил. Единственное, на что он жаловался, так это по поводу религии. Он мне сказал, что сам он очень верующий человек, что большевики презирают религию и что это ему очень горько. Он спросил, как немцы относятся к религии. Я ответил ему, что немцы религию не презирают…»136

В конечном итоге Османа Губе перевозят в Москву, где допросы продолжаются. Там его и расстреляют. Но в горах по-прежнему высаживаются и ищут контакта с партизанами другие кавказцы, обученные в школах вермахта, а также элитные разведчики. Принимают их по-разному. Иногда на немцев попросту не обращают внимания. В других группах им удается завоевать какой-то авторитет благодаря раздаваемому оружию, оборудованию, рациям, картам и подарочным кокардам в виде кавказского орла. Одному из солдат элитного подразделения военной разведки, Хансу Шефферу удалось стать настолько своим человеком в одной из мятежных банд, что он решил остаться в ней навсегда. Его убьют во время операции, проводимой НКВД, примерно через год после отступления вермахта с Кавказа. Но в целом объем оказываемой помощи остается весьма скромным. Несмотря на неоднократно повторяемые запросы со стороны партизанских групп, требующих оружия для противостояния советским войскам, десанты и подкрепление прибывают очень редко. По данным советской оперативной статистики, в течение 1942—1943 годов на всем Северном Кавказе удалось поймать 400 шпионов, причем заброшенных из-за линии фронта среди них было всего несколько десятков. Ничего общего с масштабными операциями по поддержке партизанских движений на территории Европы, проводившихся, например, союзниками. И ничего, что позволяло бы говорить о подлинном военном союзе, об общих операциях или о масштабных поставках вооружения. Трудно оспорить сотрудничество, имевшее место между немецким командованием и несколькими предводителями чеченских и ингушских подпольщиков. Однако совершенно очевидно, что контакты между ними оставались весьма ограниченными как с точки зрения интенсивности, так и с точки зрения объема взаимной помощи. Может быть, причиной этому стал переход ини-циативы в руки Красной армии. И тот факт, что немцам так и не удалось захватить грозненскую нефть.


Несмотря на отступление немцев, в течение всего 1943 года навести порядок в регионе не удается. Весной партизанское движение и боевые действия становятся даже более интенсивными. В долине Черека, на территории Балкарии, многочисленные дезертиры из 115-й советской дивизии, сформированной по преимуществу из кавказцев, организуют повстанческое движение. Насчитывающая около 450 человек «армия Балыка» занимает позиции в окрестностях городка Гунделен и оказывает сопротивление регулярным войскам137. После ухода немцев усиливается вооруженное сопротивление и среди карачаевцев. Не все, сотрудничавшие с немецкими властями или симпатизировавшие им, последовали за поспешно отступающими войсками вермахта; кое-кто предпочел уйти в горы. И тут определенную роль играет религиозный фактор: муллы и правоверные, вернувшие себе авторитет в период немецкой оккупации, решают бросить свои скудные силы на сопротивление. На сторону «бандитов» встают даже сельские старики.

Рассказывают, что в одном селе движение возглавила восьмидесятитрехлетняя карачаевская горянка Бушаи Узденова, известная своими «сверхъестественными» способностями в деле врачевания. Она якобы стала пифией мятежников138. Продолжаются кровавые столкновения в горах, на перевалах и пастбищах, расположенных на высоте более 3000 метров. Страх перед репрессиями и безумная надежда, что удастся продлить этот короткий период без военного присутствия чужаков, без немцев и без русских, заставляют дезертиров, коллаборационистов и разбойников сплотить свои ряды в борьбе против батальонов НКВД. Тщательный подсчет сил сопротивления, проведенный и обнародованный подчиненными Берия, позволяет говорить о том, что в первой четверти 1943 года на Северном Кавказе действовали 225 вооруженных групп: 22 черкесские, 39 карачаевские, 42 кабардино-балкарские, 17 северо-осетинские, 52 чечено-ингушские и 53 дагестанские139.