Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Через несколько месяцев предводители отдельных групп пытаются начать переговоры о сдаче, банды распадаются, люди прячут свое оружие. Исраилов оказывается в затруднительном положении: некоторые из его сторонников уже захвачены и дают показания. Будучи «подвергнутыми легкому давлению», как гласят протоколы НКВД, эти люди выдали некоторые тайные убежища руководителя ОПКБ. Пещеры обыскивают, холмы окружают, Исраилову каждый раз удается выскользнуть из расставленных сетей, но списки членов партии, внут-ренняя документация, переписка и оружие, от пугачей до пулеметов, оказываются в руках сил безопасности. Из пятидесяти групп, действовавших в республике в начале года, к концу лета активную деятельность продолжает лишь половина. Хорошую новость сообщают в Москву по телеграфу. Но Лаврентий Берия уже непреклонен: судьба мятежных народов решена, пусть еще и неофициально.

В сентябре Берия требует от своих служб разработать первые планы депортации кавказских народов143.

К 23 февраля, к началу операции «Чечевица», пар-тизанское движение уже крайне ослаблено. Но, как ни странно, депортация словно придает ему сил. Во время облавы некоторые крестьяне находились в лесу или в пути, кому-то удалось спрятаться: все эти люди неожиданно вливаются в ряды подпольщиков. Более того, теперь высо-когорные аулы, где жили одни чеченцы, оказываются по-кинутыми на недели, на месяцы, может быть — навсегда. На первое время они могут стать надежными убежищами. В первые дни после депортации особые отряды НКВД возвращаются в села, чтобы перегнать скот и попытаться услышать в мертвой тишине долины какой-то крик или шум, выдающий присутствие живого человека, усколь-знувшего из их сетей. Где-то женщины, уверенные, что их ведут убивать, спрятали младенцев или малолетних детей, поручив их заботам нечеченцев, живущих по соседству. Но прежде всего НКВД ищет следы бандитов и минирует или разрушает деревни, где они могли бы найти слишком доступный приют.

Некоторые из бойцов НКВД, охотящихся за повстан-цами в долинах, с ужасом осознают, на какую работу их определили. Их окружают мрачные декорации — бескрайнее немое пространство, разрушенные села, бродя-щий без присмотра скот, мародеры, грабящие внезапно опустевшие жилища. По сей день у Николая Михайловича Буланова, бывшего начальника штаба 141-го горно-стрелкового батальона, перехватывает горло, когда он вспо-минает это время. Вместе со своей частью он находился в одной из самых высокогорных и удаленных чеченских долин, Итум-Кале. Он не гордится тем, что приходилось там делать. А тогда ему было так плохо, что он поделил- ся своим ужасом с семьей, послав ей фотографию, где он, молодой офицер НКВД, сидит на камне перед развалина-ми старой чеченской крепости.

На обороте фотографии Буланов написал короткое стихотворение, датированное мартом 1944 года:

В опустошенной несчастной Чечне Сейчас неуютно и боязно мне.

В раздумье сижу я на этой скале:

«Что натворили мы в Итум-Кале?!!»144

Такое неожиданное для офицера НКВД послание бес-препятственно дошло до адресата. Что бы стало с его авто-ром, попади оно в руки военной цензуры? Николай Була-нов спокойно завершил свою карьеру и вышел в отставку в звании генерала. Но он — один из немногих участников карательной операции, который через шестьдесят лет со-гласился на публикацию своих воспоминаний.


Кроме того, именно Буланов впервые назвал имя и фамилию и описал внешность той, кого чеченцы ок-рестили «пантерой» и о которой долгое время никто не мог точно сказать — существовала ли она на самом деле или была плодом чистых измышлений. Речь идет о мо-лодой женщине, ушедшей в партизаны, бродившей в течение долгих месяцев по горам и участвовавшей в напа-дениях на советских солдат. Кавказцы называли ее еще и «мстительницей». И вот что вспоминает Николай Буланов: «Дело было в Итум-Кале. И вот представьте себе: идет заседание штаба по депортации чеченцев. Вдруг в зал входит молодая горянка. Яркая — с ума можно сойти!

Стройная, гордая… Красавица буквально с первого взгля-да очаровала всех присутствующих офицеров и самого генерал-лейтенанта госбезопасности Церетели. Это по его приглашению она сюда явилась. Все как по команде встали. “Аайсат Байсарова, — представилась она, — к вам в помощь». Репутация у нее, надо вам сказать, была безуп-речная: партработник, каких мало. Ну, мы ей и доверили агитировать население района, чтобы депортации не противились. Выдали пропуск для беспрепятственного передвижения по району. А она нас предала»145.