Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

К моменту приезда Головина и Граббе в регионе царит подозрительное спокойствие. Только с персидской границы поступают сигналы о беспорядках, спровоцированных мятежными племенами, но в этом нет ничего необычного. Напротив, сдержанность, которую проявляли Шамиль и его последователи — мюриды, отнюдь не успокаивает новых руководителей российского экспедиционного корпуса. Информаторы сообщают, что имам разъезжает по дагестанским деревушкам, вербуя себе сторонников. В самом преданном ему районе, Чечне, наиб Тачев-Хаджи строит укрепления в густых лесах на северном склоне хребта. Вдохновенные проповеди Шамиля, призывавшего своих соотечественников предаться душой и телом исламу и подчиниться его власти, чтобы сразиться с русскими, во многих местах встречают восторженный прием. Под знамя пророка встали все аварцы и значительная часть чеченцев. Постепенно Шамиль начал создавать независимый имамат, чья территория простиралась по обе стороны Кавказского хребта, и его влияние постоянно росло. Чтобы обеспечить верность селений, принявших его в качестве правителя, Шамиль пользовался привычным установлением аманатов*: в качестве гарантии своего повиновения покоренные общины выдавали определенное число заложников (слово «аманат» и означает «заложник»), как правило — детей или родителей наиболее видных жителей селения, которым отныне предстояло жить под наблюдением в резиденции имама. (* Обычай аманата широко использовался на Северном Кавказе на протяжении всего XIX века. Русские часто пользовались этим обычаем, чтобы воспитывать доверенных им молодых заложников и готовить их к роли национальной элиты, которая в будущем могла быть использована в интересах России.)

В случае измены или, хуже того, согласия на союз с Россией заложников отдавали в рабство или казнили, в зависимости от тяжести случившегося. Шамиль никогда не останавливался перед совершением кровавых расправ над провинившимися поселениями и их обитателями: иногда сжигались целые деревни, а жителей убивали. Принуждение — вот цена, которую приходилось платить за то, чтобы преодолеть бесконечные междоусобицы, испокон веков сталкивавшие между собой жителей долин, и заложить основы государства, которое Шамиль хотел превратить в главный инструмент войны. Впрочем, русские быстро переняли обычаи своего противника, в том числе и аманат: когда царские войска подходили к какому-то селению, прежде всего они ждали прихода старейшин с заявлением о сдаче. Перемирие заключали только после того, как договаривались о числе и ранге заложников. Как правило, русские требовали выдачи старших сыновей местной знати — их увозили в крепости и в казачьи станицы, где они не только находились под надзором, но и обучались. Самых одаренных и выдающихся иногда направляли в лучшие российские школы или военные акадекмии на весь период получения образования. Действуя таким образом, Россия рассчитывала подготовить национальную элиту, которая в будущем могла бы управлять обширными кавказскими территориями и представлять там интересы империи.

Перед горными общинами, испытывающими двойное давление со стороны русских сил и сил Шамиля, встает тяжелый выбор. Долгое время они держались за свободу и автономию, заключая лишь временные союзы против случайных врагов, а теперь их вынуждают присоединиться к тому или иному лагерю. И в то время, как русские войска стоят у подножия гор, не решаясь войти в кишащие вражескими партизанами лесные массивы, Шамиль подавляет оппозиционеров и начищает оружие, готовясь к неизбежному наступлению.

Русские понимают, что им следует торопиться. В этом твердо уверены и Головин, и его правая рука генерал Граббе. Число селений, еще остающихся «свободными» или не соглашающихся перейти под власть имама, тает на глазах. И в отличие от других представителей местной знати, которых российские власти могли перехитрить, просто покупая их верность, возможность мирного союза с Шамилем исключается даже гипотетически. За два года до этого самым жалким образом провалились ведшиеся в этом направлении переговоры, предусматривавшие даже встречу имама с царем в лучших феодальных традициях установления личных связей. Шамиль обещал обдумать это предложение, но в конце концов от встречи отказался. Эта неудача косвенным образом подрывала авторитет царя и стала одной из причин отзыва в Санкт-Петербург предшественника Головина. С тех пор воинственная риторика имама только усиливалась, и царь отдает ясный приказ: с этим мятежником необходимо покончить. И как можно скорее. В приказе о назначении, подписанном в Петербурге, указывается, что «необходимо, в конце концов, принять самые эффективные меры против нарастающей власти Шамиля и провести в этих целях решающую кампанию в Северном Дагестане»1. Приказ сопровождается секретными директивами, предусматривающими физическое уничтожение религиозного лидера. Осенью 1838 года Головин направляет почту под грифом «секретно» одному из своих подчиненных, генералу Пулло, отличившемуся особой жестокостью и непримиримостью во время карательных операций в горах.