Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

— Можете быть в этом уверены.

— А мой сын, — спрашивает Шамиль после небольшой паузы, — он в добром здравии?

— Слава Богу, он здоров.

— Говорят, что он уже не помнит ни слова на родном языке?

— Это правда: он уже столько лет живет в России. Не пеняйте ему за это: скоро он заговорит на вашем языке, как в былые времена.

— Будь уверен, я разрешу ему жить, как он захочет. Все, о чем я прошу, — чтобы он оставался рядом со мной»81.

Сцена обмена (так и хочется назвать ее «церемонией», настолько тщательно соблюдаются все детали ритуала) происходит на небольшой речке Мичик, протекающей у подножья Кавказских гор на востоке Чечни, там, где противники столько раз сходились для боя. В этом месте левый берег, контролируемый мятежниками, находится на расстоянии нескольких сотен метров от опушки леса. Правый берег отделен холмами от равнины, где проходит оборонительная Линия. Армии стоят каждая на своем берегу, на расстоянии пушечного выстрела друг от друга. В общей сложности собралось от десяти до пятнадцати тысяч человек, все они внимательно всматриваются друг в друга.

Со стороны русских вперед выезжает руководитель переговоров генерал барон Николаи в сопровождении князя Давида Чавчавадзе, мужа и отца пятерых из заложников, и переводчика Грамова. С другой стороны присутствует сам имам. Зная, что его увидят тысячи русских, он надел парадное платье: длинный зеленый шерстяной плащ поверх красного бешмета; на голове у него белый тюрбан, он обут в сапоги из желтой кожи и восседает под черным зонтом на вершине небольшого пригорка. Рядом с ним стоят Гази-Магомед, его второй сын, возглавлявший набег на Цинандали, Даниял Бек, самый могущественный из его приближенных, и большинство верховных наибов. Проведение собственно обмена возложено на два отряда по тридцать два всадника в каждом. Мюриды Шамиля первыми спускаются к реке и останавливаются на берегу. Все они одеты в черное, за исключением командующего ими Гази-Магомеда — он весь в белом. Напротив, на другом берегу, выстраиваются в шеренгу барон Николаи и его люди. В центре — Джамалуддин в форме уланского полка.

Один из русских солдат, кавказец, перешедший на сторону противника, приветствует Гази-Магомеда и его спутников. Тот, презрительно проигнорировав его, указывает пальцем на брата и приветствует его от имени их отца имама. Джамалуддин отвечает, после чего с обеих сторон отдается приказ приступить к обмену. Джамалуддин, заметно расстроенный, прощается с друзьями-офицерами: «Глубоко взволнованный, со слезами на глазах, он приблизился к барону Николаи и заверил его в своей преданности»82. Затем поручик, которого на протяжении этих последних сотен метров сопровождали двое из его самых близких товарищей, повернул коня и пересек реку, в марте еще совсем мелкую; он проехал мимо повозки, в которой ехали княгини и их дети.

Когда маленький Александр бросился на шею отцу, Гази-Магомед крикнул русским: «Мы не причинили никакого вреда вашим детям. Мы не предатели и не грешники. Мы воины истинной веры!»83 На другом берегу отряды мюридов окружают Джамалуддина. Личный адъютант имама протягивает ему черкеску, традиционный костюм кавказских мужчин, и просит надеть ее, прежде чем предстать перед отцом. «Джамалуддин немедленно подчинился, спрыгнул с коня, снял мундир с эполетами и меховую шапку и облачился в черную суконную черкеску. К поясу он прикрепил протянутую ему богато украшенную шашку, затем кинжал и пистолет. После чего снова вскочил на свою невысокую крепкую вороную лошадь»84.