Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Начиная с зимы 1858/1859 года события начинают развиваться быстрее. Правая рука Барятинского, генерал Евдокимов, заходит глубоко за линию обороны имама, за-хватывает многочисленные перевалы, являющиеся проходами к главному опорному району, но, на основании опыта прошлого, не торопится заходить туда. Столицу Шамиля, Дарго-Ведено, место, где содержались пленные княгини.

берут штурмом в апреле 1859 года. На этот раз — окончательно. Шамиль вынужден бежать в Дагестан, по его войску нанесен тяжелый моральный удар. Военные отчеты тою времени сообщают о все более многочисленных массовых сдачах горцев: «Прошло уже десять дней после моего последнего донесения, и к нам беспрерывно идут делегации от разных общин с заявлениями о сдаче, — пишет Барятинский военному министру. — Наибы Гумбе, Салатау, Гидатлина явились, чтобы сдать мне награды, пожалованные им Шамилем. Двадцать четвертого июля нашим войскам сдалась вражеская крепость Улу-Кале с четырьмя пушками и большими запасами вооружений, ее примеру последовали все окрестные аулы. Двадцать седьмого пришла очередь для сдачи Чоха с тремя пушками и значительными запасами оружия. Наиб Чоха, Измаил, зять Шамиля, явился ко мне лично»108.

В лагере имама потрясенно наблюдают за нарастающей волной измен. Шамиля окружают самые преданные товарищи, сыновья и два зятя, в том числе Абдурахман аль-Гази Кумук, который оставил воспоминания об этих днях:

«Между ними [наибами] и Шамилем поднялась насто-ящая волна измен и предательств. А ведь в дни испытаний все они клялись в преданности. Тогда имам вспомнил слова Аллаха Всемогущего: “Пусть верит тот, кто хочет верить, и пусть тот, кто не хочет, не верит. Мы уготовили огонь для неверных» И добавил: «Мне все равно — сражаться одному или с товарищами. Каждый знает, что я рассчитываю только на Всемогущего»109. Но когда Шамилю сообщили о падении крепости Чох и о предательстве его родственника, этот удар вызвал у него совершенно особые чувства: «Его дыхание участилось, и его сердце

покрылось пеплом от сильной боли, причиненной ему падением этой крепости. Этот наиб был одним из тех, кого он больше всего любил, одним из самых преданных. Но если вино превратилось в уксус, здесь уже ничто не поможет»110.

19 августа одна за другой стали рушиться последние структуры имамата. Десятки аулов переходят на сторону русских. Из вождя и пророка Шамиль внезапно превращается в беглеца, гонимого своими же односельчанами. Его маленькому отряду приходится передвигаться по ночам, избегая заходить в селения, а обоз, в котором везут его личное имущество, его военные трофеи и значительную часть его библиотеки, подвергается разграблению жителями его родных мест. Имам, некогда царивший над душами четырехсоттысячного населения, вынужден с четырьмя сотнями последних оставшихся ему верными людей бежать в Гуниб, еще одну горную крепость в Дагестане, где его ожидают сыновья, Гази-Магомед и Магомед Шапи.

С точки зрения геологии, Гуниб представляет собой такую же достопримечательность, как Ахульго, где Шамиль скрывался ровно двадцать лет назад. Среди изломанных горных хребтов внезапно возникает своего рода остров, окруженный крутыми склонами. Вершина горы плоская, даже слегка вогнутая — кажется, будто вулкан срезали на высоте тысячи — полутора тысяч метров от основания. В этом углублении и скрывается село Гуниб с его садами и несколькими тощими полями. К этому овальному плато ведет одна-единственная дорога, пробитая в юрах. Окружающие горы настолько круты, что преодолеть их под силу только альпинистам или войскам со специальной экипировкой. В эпоху, когда не существовало ни дальнобойной артиллерии, ни авиации, подобное место считалось неприступным. И оно действительно было бы таковым, располагай Шамиль настоящей армией. Но четыреста человек, последовавших за ним в Гуниб, не в со-стоянии защитить двадцать километров отвесных скал, составляющих окружность плато.