Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Желание Шамиля сбылось: он провел последние месяцы жизни в Медине, погруженный в молитвы. В конце года царь разрешил Гази-Магомеду присоединиться к отцу: старик был уже болен и чувствовал приближение смерти. В Медине он похоронил двух дочерей и постоянно повторял, что и сам хочет упокоиться в этом священном городе. Гази-Магомед спешно выехал к отцу, промчался, меняя одного коня за другим, через Среднюю Азию и Ближний Восток. Прибыв в Мекку, он узнал о смерти отца: «Он произнес: “Истинно, мы от Аллаха и к нему возвращаемся”, потом заплакал и плакал до тех пор, пока глаза его не распухли и не покраснели. Он заказал обед для всех паломников из Дагестана, чтобы те могли помянуть Шамиля, и сказал им буквально следующее: “Некогда отец мой правил вашей страной. Когда вернетесь домой, попросите людей молиться за него и простить ему все зло, которое он мог причинить им”. И добавил: “Я — узник русского царя. Молитесь, чтобы Господь (да славится Его имя) освободил меня из этого плена”»132.

На этом заканчивается свидетельство Аль-Карахи, ле-тописца и соратника Шамиля, третьего имама Дагестана


 

8

Человек, чье имя не называют

После Гуниба и пленения Шамиля русские полагают, что им удалось наконец если не взять Дагестан и Чечню под полный контроль, то, по крайней мере, получить какую-то передышку в этом непокорном регионе. Они считают, что, захватив Шамиля и прилагая все усилия, чтобы он не чувствовал себя униженным, чтобы против него не устраивались какие-либо провокации, они могут управлять людьми, некогда бывшими его подданными. В этом их убеждает политическая и военная логика. Разве Россия не протянула руку, пусть и вооруженную, но несущую свет цивилизации, этой дикой области?

Чтобы обеспечить контроль за мятежными аулами, власти предпринимают массовое перемещение населения. Множество горных селений и хуторов просто сжигают, а их обитателей принуждают переехать на равнину, а тем временем сельских жителей с плодородных равнинных земель переселяют поближе к крепостям. «Во всей Чечне не осталось ни одного аула, ни одной семьи, которые не были бы многократно перемещены из одной области в другую», — пишет русский современник133. Освобожденные таким образом земли передаются казацким общинам, получившим приказ освоить берега реки Сунджи и подножье Кавказского хребта. Видные чеченские деятели, сотрудничающие с властями, также получают участки земли, иногда — огромные сельскохозяйственные угодья.

Тут преследуется двойная цель: заложить основы аграрной реформы, призванной обеспечить развитие области, и от-резать аулы от горной территории страны Чечни и от ее западных соседей, кабардинских черкесов. «Отрезанные от гор новыми станицами, отрезанные от Кабарды первым Владикавказским полком и отделенные от кумыкской равнины естественной границей — Качкалыкскими холмами, чеченцы уже не осмелятся угрожать нам новыми восстаниями и не смогут уйти из-под пристального надзора», — объясняет новый командующий русскими войсками в регионе Лорис-Меликов134.

Увы, этот оптимизм оказался преждевременным. Уйти из селений, оставить кладбища, где похоронены предки, пастбища и леса, начать все с нуля — это слишком высокая цена. Перемены, которые приносит осуществление русских планов, вызывают сильную реакцию. В начале мая 1860 года, всего лишь через восемь месяцев после поражения Шамиля, в Аргунском районе в ответ на попытку армии выселить обитателей из аулов вспыхивает крестьянское восстание. Его возглавляют два бывших наиба Шамиля — Атаев и Дуев. В соответствии с традиционной тактикой, восставшие покидают села при приближении войск, а затем, дождавшись благоприятного момента, нападают на них. Начинается осада горной крепости Шатой.

В регионе одно за другим возрождаются движения сопротивления, и самое мощное, самое опасное с точки зрения властей вновь носит духовную окраску. Военная победа русских положила конец газавату, священной войне, объявленной накшбандийским тарикатом, но в чеченской общине появляются новые веяния. Власти говорят о «зикрийской секте». Согласно накшбандийским традициям, которые проповедовал Шамиль, зикр, т.е. поминание как прославление имени Бога, производится каждым человекам отдельно, в тишине и без движении. Но самому имаму так и не удалось добиться выполнения этого правила. В последние годы его правления на деревенских площадях все чаще происходит новый ритуал. Люди, собравшиеся для зикра, встают в хоровод и под бой барабанов начинают кружиться, производя при этом резкие движения всем телом. Они одновременно подпрыгивают, взмахивают руками, трясут головами, порой очень резко.