Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Новый религиозный порядок позволяет его последователям на Кавказе следовать нормам ислама, не подчиняясь распоряжениям Шамиля. Более того, юный предсказатель имеет наглость предрекать неминуемое поражение — конец и пленение имама русскими. Он творит чудеса, рассказывает о являющихся ему видениях, возбуждает толпы. Движение быстро набирает влияние, и Шамиль понимает, что скромный богослов представляет угрозу для его авторитета. Кунта-Хаджи вызывают в Ведено, где он должен предстать перед официальными теологами режима. Рассказывают, что его красноречие произвело большое впечатление на имама, но это лишь усилило его опасения. Сыну Киши строго-настрого приказывают вернуться на путь паломничества и покинуть страну. Кадирийские выступления, в частности коллективный зикр, запрещают как противоречащие шариату.

Второй хадж в Мекку длится два года. Но когда Кунта-Хаджи возвращается в родное село, Шамиль уже находится в Калуге. Имамат распался, как и предсказывал молодой последователь учения кадири. Это способствует росту его популярности, а проповедуемый им путь отказа от насилия, путь к достижению внутреннего совершенства в диалоге с Господом оказывается как нельзя более кстати в период смуты и усталости, порожденных пятьюдесятью годами непрерывной войны. Этот путь позволяет найти убежище в привычных ценностях и оправдывает менее агрессивное поведение в отношении русских Проповеднику кадири приписывают умиротворяющие и одновременно решительные слова: «Братья, прекратите эту войну, — якобы говорил Кунта-Хаджи, — нас провоцируют на битву, чтобы покончить с нами. Если вас заставляют идти в церковь, идите. Это всего лишь стены. Ваши души не станут от этого менее мусульманскими»138. Именно таких слов ждали чеченцы. Движение, возглавляемое сыном Киши, которое русские называют «зикристской сектой», а его последователи — учением кадири, расцветает с небывалой силой.

«Аа иллаха иллалах, ла иллаха иллалах» — быстрые и ритмизированные хороводы, шествия к Богу, все чаще происходят прямо на глазах русских властей. Вначале это не особенно их волнует. Они даже испытывают облегчение, наблюдая, наконец, за ненасильственными проявлениями со стороны местного населения. Командующий Терским округом, в чьем ведении находится Чечня, призывает свое встревоженное начальство к спокойствию: «Невозможно принимать административные меры против религиозного движения такого рода. Тем самым мы раздули бы огонь вместо того, чтобы погасить его»139.

Сам Кунта-Хаджи удалился от мира. В начале 1860-х годов он живет отшельником в уединенной пещере и об-щается со своими учениками только через посредников. Но поднятая им волна захлестывает все слои общества.

Она доходит до соседней Ингушетии и до других мест, населенных мусульманами. К новому учению примыкают и многие лидеры мятежников, даже бывшие наибы Шамиля: они уверены в том, что новые структуры, созданные кадиризмом, смогут стать основой для будущих восстаний. Появляются и новые имена, в том числе среди военных командиров; в частности, одним из самых популярных последователей сына Киши стал знаменитый абрек Вара — объявленный вне закона уроженец деревни Гехи. В 1863 году уже в каждом населенном пункте, если не в каждом квартале, имеется свой полномочный представитель кадири. Паутина суфийского влияния, опутавшая мощную организацию чеченских семейных кланов — тейпов, способствует еще большему усилению невидимых связей внутри чеченского общества. Гигантская подпольная сеть практически дублирует все официальные институты, чувствующие, что почва уходит у них из-под ног. Восстание носит внутренний, тайный характер, оно происходит в мире, недоступном для неверных, но признаки его влияния становятся все более ощутимыми.