Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Благодаря рекомендациям Сефир-бея Дэвид Урхарт становится первым английским агентом, проникшим в Черкесию. Иностранным кораблям официально запрещено причаливать к берегу Черного моря, и русские ограничивают доступ к своим нескольким портовым крепостям, Анапе, Суджук-Кале и Сухум-Кале, где полностью обыскивают прибывающих и подвергают их карантину. Военные корабли патрулируют побережье для перехвата контрабандистов, но легкие суда турецких рыбаков, приплывающие из Трапезунда, Синопа или Самсуна, часто ухитряются проскакивать сквозь ограждения и уходить от преследования. Русские корабли большого водоизмещения с трудом маневрируют на мелководье и не могут позволить себе высаживать отряды на землю, где черкесы — хозяева положения. Вдоль всего побережья горы спускаются прямо в море, и береговая полоса порой очень узка. Роскошная растительность с преобладающими плодовыми деревьями и средиземноморский климат напоминают пейзажи больших озер Северной Италии. Леса доходят до самых пляжей. Сразу по прибытии путешественников берут под опеку, и они исчезают на горных тропах.

Урхарт проводит первую разведку в 1833 году. На следующий год он снова приезжает к черкесам и проводит у них добрую часть лета. В 1835 году говорят о новой поездке. Русские обеспокоены. Их шпионы в Константинополе сигнализируют, что «секретарь посольства сел на корабль, снова под командованием капитана Лайонса, но большего размера и с двумя мачтами»9; даны инструкции выставить заслоны на берегу. Из Трапезунда, с турецкого побережья Черного моря, российский консул дает знать своим начальникам, что английские эмиссары снабжены некими письмами, «которые они должны передать по адресу, высадившись в Черкесии. Письма содержат призывы к этому народу упорствовать в мятеже, обнадеживая скорой подмогой как со стороны Высокой Порты, так и со стороны Англии»10.

И впрямь, английский «уважаемый корреспондент» не остается в бездействии. Объезжая Черкесские горы, Урхарт объясняет, что он уполномочен своим королем доложить точное описание местности, состояние боевых сил, положение черкесов и их обычаи, чтобы решить, какая помощь может потребоваться. Он призывает черкесов к сопротивлению русским войскам и объединению своих сил против захватчиков. Не имея на то особых основании, он гарантирует своим собеседникам поддержку Европы, в частности Англии. На совещаниях, в которых он принимает участие, он объявляет себя посланником Сефир-бея, который призывает правоверных мусульман «не только отказываться от всяких соглашений или переговоров с врагами, но даже не смотреть на них»11.

Молодой шотландец не остается равнодушным к му-жеству горцев и к пламени, воодушевляющему их. Он возвращается, очарованный «благородством» этих племен, спокон века живущих простой жизнью, он поражен физической красотой горцев, чьи женщины уже давно заполняют оттоманские гаремы. Изяществом их поведения, безграничным горячим гостеприимством. Консервативный романтик, каким, по сути, был Урхарт, нашел в этих путешествиях мощный эмоциональный заряд, наложившийся на его политические убеждения и русофобию. По возвращении он отчитался лорду Понсонби, почтенному британскому послу в Константинополе. «Ваш визит вызвал сильные эмоции, — писал ему затем Понсонби. — Я считаю необходимым без промедления ввести наше правительство в курс политической ситуации черкесских народов. Можете ли вы написать меморандум по этому поводу? Я отправлю его с нарочным. Справедливо доверить вам изложение фактов, до сих пор известных только в общих чертах и поверхностно… Если мы не остережемся, Россия завладеет Кавказом и всем влиянием, которое даст ей это, на Турцию и Персию»12.

Меморандум, доставленный в Лондон осенью 1834 года, полон пафоса и торопит правительство действовать и лететь на помощь маленькому народу, сражающемуся с русским гигантом.

Лорд Пальмерстон, шеф внешней политики, не привык к приказному стилю, хотя тоже твердо настроен противостоять российскому влиянию. Воинственный пыл этого агента беспокоит Пальмерстона. Это «подожженный корабль, пущенный в Босфор», — говорит он приближенным. Тем более что он пользуется симпатией Букингемского дворца. «Не возбуждает ли этот молодой человек черкесов, не ведет ли их к мятежу? — спрашивает он у посла Понсонби. — И в каком качестве он дает им советы, как привлечь на свою сторону Англию?» Ответ дается без обиняков: «Дорогой Пальмерстон, — пишет Понсонби 24 ноября 1834 года, — я хочу добавить несколько слов по поводу вашего письма от десятого числа, где вы выражаете вашу тревогу из-за поведения Урхарта с черкесами. Для меня совершенно очевидно, что вы не обратили внимания на факты. Черкесы не могут быть возбуждены к мятежу, потому что они уже давно обратили оружие против России. От четырех до шести миллионов людей приняли решение не быть отданными, как стадо свиней, русским и готовы защищать свои права и свободу. Я не знаю ни одного живого англичанина, который в этих обстоятельствах, и если бы у него спросили, не дал бы совета такому народу, как ему узаконить свое мужественное сопротивление, благородное и справедливое, против ига, которое Россия не имеет никакого права ему навязывать»13.