Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Приказания даны. В штабе Паскевича берутся за работу. Как осуществить это умиротворение? К барону Федору Торнау, исполняющему обязанности адъютанта, поступают все новые и новые проекты. Над санкт-петербургским приказом размышляют не только в отдельном кавказском корпусе. Военное министерство пересылает самые разнообразные и причудливые планы, предлагаемые двором и знатными особами военным. Большинство проектов заканчивают свое существование в руках молодого барона Торнау, уполномоченного анализировать их для своих начальников. В своих мемуарах он с волнением вспоминает перечень, разоблачающий представление императорской столицы об этой операции. «Предлагали действовать против горцев, подвигаясь не с равнины к горам, а с горы к ровным местам; строить крепости на хребтах и наблюдательные посты на горных шпилях; рвать горы порохом; против хищников растягивать проволочные сети по берегам Терека и Кубани.

Мирным путем советовали их усмирять торговлею, водворением между ними роскоши, пьянства — и, наконец, музыкой, посредством заведения у горцев музыкальных школ. Этот последний проект, начинавшийся словами: в глубокой древности уже было известно, что музыка, производя приятное впечатление на слух, смягчает человеческие нравы и т.д. — был написан коллежским советником в Петербурге и был прислан к нам на обсуждение в начале 1832 года. Я не считаю необходимым описывать судьбу этих проектов. После краткого отрицательного ответа их сбрасывали в архивную пропасть и предоставляли для изучения мышам и насекомым, питающимся бумагой»22.

Его Величество тоже не сидит сложа руки. Во время встречи с молодым офицером, ставшим через несколько лет одним из лучших знатоков Кавказа, царь Николай излагает ему одну из своих последних идей. Сцена разворачивается на приеме в Санкт-Петербурге. Торнау передает этот диалог: «“Недавно, — сказал Государь, — я утвердил меру, обещающую, кажется мне, принести большую пользу. Предложили мне черкешенок, отбиваемых у турок нашими военными судами, вместо обычного размена на русских пленных выдавать замуж за солдат и этим путем породнить и сблизить черкесов с русскими. Мусульманский закон ведь строго запрещает проливать кровь родного человека: значит, кровопролитие прекратится, и черкесская вражда перейдет в родственное расположение к русскому человеку. А ты как об этом думаешь?” Думать мне было позволено как хочу, но высказать мои мысли при таком множестве слушателей, на лету ловивших каждое слово, оказывалось слишком неудобным.

Слова Государя:

“я утвердил меру” в теории окончательно решали вопрос, в применении же сказанная мера встречала непреодолимое препятствие. Из виду было упущено одно небольшое обстоятельство, положительно уничтожавшее все ее благовидное значение. Горец, продавая женщину туркам, передавал ее мусульманам-единоверцам, у которых, рабыней ли, законною ли женой, она занимала в гареме место, предназначенное ей Кораном; черкешенка же, отданная за русского, в глазах каждого правоверного осквернялась нечистым прикосновением гяура, переменив веру, совершала смертный грех и в обоих случаях умирала для своей семьи, покрыв ее неискупимым позором. Очевидно, что мера подобного рода способна была не уменьшить, а усилить народную вражду черкесов к русским»23.

Среди местных военных тоже разгораются жаркие споры. Умеренные в более выгодном положении, ходят противоречивые слухи, некоторые племена склоняются к переговорам. Со своей стороны, граф Паскевич, главнокомандующий, недавно произведенный в фельдмаршалы, не имеет ни малейшего желания истрепать свои лавры в кампании, обещающей быть очень трудной. Он пытается убедить некоторых пленных черкесских боевых командиров выступить в народных собраниях в защиту мирного подчинения. В обмен им обещаны личные привилегии. Генерал Вельяминов, командующий левым фронтом Кавказской армии, склоняется к сбережению сил, продвигаясь медленно, от деревни к деревне. Нужно убедиться в верности покоренных, прежде чем углубляться в неизвестность. Его коллега Эмманюэль предлагает путь к замирению, «избегая любой ценой всего, что может рассердить или обидеть горцев, одним словом, стараясь задобрить их всеми возможными способами и привязать их к русским узами дружбы и взаимной выгоды»24. Сомнения болезненны. Все это существенно отличается от стратегии, которой следовали до того на Восточном Кавказе, особенно против чеченцев. Там генерал Ермолов следовал политике террора: деревни стирались с лица земли по праву сильного, репрессии обрушивались на всех местных жителей, отказывавшихся присягнуть на верность или просто хмурившихся при подавлении мятежников.