Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

В Санкт-Петербурге царь проявляет нетерпение. Он опасается, что англичане и турки решат воспользоваться ситуацией и начнут интервенцию. Его дипломаты поддерживают эти опасения. Нарастающая русофобия в прессе, в парламенте и в британском общественном мнении может быть прелюдией к более воинственным шагам. Николай требует действий. В 1830 году в горы отправляют военную экспедицию против племени шапсугов. Она наталкивается на упорное сопротивление и, что особенно досадно для русских, провоцирует союз других черкесских племен, до того колебавшихся. Выбитый из седла ходом событий и нетерпением Государя, желающего видеть результаты, генеральный штаб прибегает к помощи консультанта, князя Бековича-Черкасского, знатного кабардинца, связанного с российскими властями. Летом 1830 года за три месяца он напишет рапорт о «черкесской проблеме», содержащий одновременно резюме по истории, этнографии и учебник политической тактики. Его выводы лишены нюансов: «Только применение оружия может заставить кавказские народы сдаться, в частности тех, кто живет за Кубанью и известны своей дерзостью и антипатией к России». Всякие «великодушные средства» должны быть исключены: они будут даже вредны, «без применения силы нельзя завоевать эти племена мародеров и отвратить их от яростной склонности к разбою»25.

Ставки сделаны. Избран закон кнута. Будут применены два инструмента. Во-первых, изоляция Черкесии. Надо запереть Линию на севере по течению Кубани и организовать на юге блокаду побережья с моря. Во-вторых, строительство вдоль всего берега серии крепостей для завершения окружения и получения контроля над местностью.


Кавказская армия представляет собой разношерстный мир, очень отличающийся от остальной армии. Разговоры здесь свободнее, идеи циркулируют быстрее, нет недостатка в «громких глотках» и крутых характерах. Воюя с горцами, фрондирующие армейские интеллектуалы сталкиваются с действительностью, резко отличающейся от атмосферы аристократических салонов, откуда они вышли. Декабрист Александр Бестужев черпает здесь вдохновение для создания многих романов, подписанных псевдонимом Марлинский. Вместе с некоторыми своими товарищами, политическими ссыльными, он оставляет свидетельства о зверствах, которые он наблюдал. Здесь тайно читают запрещенные доклады, разоблачающие продажность военных. Соприкасаясь с кавказцами, эти писатели с передового фронта проникаются местной культурой, о богатстве которой доселе не подозревали, и учатся ее уважать. Александр Бестужев-Марлинский погибает в самоубийственной вылазке на черкесские позиции, вблизи от береговых крепостей. Но благодаря его сочинениям читающая публика узнает мир, обычаи и ценности «дикарей», с которыми воюет Россия. Кавказ открывается как русское литературное пространство с большим будущим26. Среди последователей Бестужева — Пушкин, Толстой и, конечно, Лермонтов, сам — типичный представитель этих офицеров, «полурусских, полуазиатов, с загорелыми лицами, приехавших с большими надеждами и маленьким багажом»; в остальной части России их называют «кавказцами».

Барон Торнау тоже один из них. Это один из редких офицеров русской армии, начавший с чина адъютанта и сделавший всю карьеру на новой границе. Он никогда не терял свою способность к гуманности. «Никогда войны не любил, — признается он в своих “Воспоминаниях кавказского офицера”, — и считаю ее глубоким злом, неотвратимым, однако, пока человечество не освободится от гнета жалкого невежества». Во время своего долгого плена он проник в туземный мир и располагает знаниями, недоступными его коллегам-офицерам. С тех пор он смотрит на кавказские племена и на эту войну другими глазами. По просьбе Государя, любопытствующего по-лучить точный отчет о двух годах, проведенных в лесах, он написал воспоминания, вызвавшие фурор после публикации. Толстой, кстати, напрямую вдохновится ими для написания своего «Кавказского пленника».