Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Высшее общество умирает от желания увидеть освобожденного заложника и услышать его рассказы. И вот Торнау отозван в Санкт-Петербург, где царь приватно принимает его, чтобы посоветоваться. Встреча состоялась в начале апреля 1839 года в Аничковом дворце, «с последним ударом одиннадцати часов (Николай Павлович не любил терять времени в ожидании, да и сам никого ждать не заставлял)». Вначале Торнау, которому, несмотря на все его приключения, еще нет тридцати лет, чувствует себя смущенным: «По всем правилам житейской мудрости и следовало стоять пред Государем опустив глаза; но по моим тогдашним диким кавказским понятиям я никак не мог сообразить, почему не подобает без страха смотреть Государю в глаза, даже когда не знаешь за собою никакого дурного дела»27. Николай I, стоя перед офицером своей разведки, далек от понимания войны, в которой увязла его армия. Он верит в ее скорое и счастливое завершение. Он просит Торнау продолжить службу на Кавказе и уточняет: «Не навеки же тебя посылаю; мне обещают в три года решить дело с горцами. А ты как думаешь?» Торнау колеблется, пытаясь уйти от ответа, но настойчивость его собеседника заставляет его рискнуть: «Могу ошибаться, но обманывать не стану. В три года, да и в тридцать лет с горцами не совладают. Позвольте повторить слова, сказанные Вашему Величеству покойным Вельяминовым: “Нашим внукам еще придется поработать на Кавказе, да и незачем дело у них отнимать: Кавказ хорошая военная школа”»28.

Царь обескуражен. Он пристально смотрит на молодого прорицателя. А потом хочет узнать больше. На повестке дня строительство крепостей на побережье. Николай сразу переходит к этому: «“Да, знаю, знаю и душевно люблю и уважаю кавказского солдата; позволяю тебе каждому это сказать. А как понимаешь ты Черноморскую береговую линию? Она меня очень интересует”. Тут не было свидетелей, и надо же было Государю хоть раз правду узнать насчет этой пресловутой линии. “Боюсь, — отвечал я, — что береговая линия не оправдает ожиданий Вашего Величества. Укрепления малы, гарнизоны слабы, изнурены болезнями, едва в силах обороняться от горцев, которых не они, а которые их держат в постоянной блокаде. Кроме того, в случае Европейской войны при появлении в Босфоре любого неприятельского флота окажется необходимым снять всю линию; в горы гарнизонам нет отступления, и ни одно укрепление не в силах выдержать бомбардировки с моря”. Государь махнул рукой: “До этого далеко, нечего и думать!”»

Через несколько месяцев разражается катастрофа. Среди черкесских племен партия войны долго не могла взять верх. В течение семи лет, прошедших после подписания Адрианопольского договора и начала русских территориальных притязаний, народные собрания, следующие одно за другим в лесах Западного Кавказа, избегают объявления тотальной войны захватчикам. Донесения шпионов, внедренных русскими, показывают, что подчинение великому соседу соблазняет только меньшинство. Но сторонники объединения с Турцией и враждебных действий всех племен тоже не могут заставить пойти за собой. Большинство остается верным своей независимости и сомневается только в способах, какими лучше ее защитить. Пока русские стоят в открытом море и ограничивают только торговлю и контакты с иностранцами, угроза кажется недостаточной.

Все меняется, когда русские высаживаются на берег и начинают закладывать фундаменты будущих крепостей. В мае 1837 года главнокомандующий русскими войсками отправляет черкесам ультиматум: сдавайтесь, говорит он вкратце, пока не поздно. Чрезвычайное собрание соединяет представителей трех главных племен — абадзехов, шапсугов, нархуаджей. Принято решение о всеобщей мобилизации и начале постоянных военных действий, вплоть до полного уничтожения русских позиций на побережье и отступления войск противника за Линию на реке Кубань, рассматриваемую как естественную границу русской империи.