Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

В последующие месяцы убыхи, родственное черкесам и последнее большое горское племя, не отозвавшееся ранее на призыв, вливается в ряды мятежников. Рапорты военных разведчиков становятся тревожными. Черкесы собрали от тридцати пяти до сорока тысяч бойцов под общим командованием и принесли клятву «не расходиться до взятия всех крепостей и бастионов береговой Линии»29. Весной 1840 года тревога доходит до предела: черкесские «кроты» доносят, что люди отказались от посева на всей территории. Это значит, что они не рассчитывают присутствовать при жатве и надеются взять в других местах то, чем смогут прокормить свои селенья. Русским не приходится долго ждать: в марте одновременно осаждены многие крепости. За их заграждениями несколько сотен солдат встречаются лицом к лицу со многими тысячами разъяренных всадников.

Форт Тенгинский освобождают от осады ценой серьезных потерь. В сражениях под Сочи сотни русских солдат остаются на поле боя. Все побережье под огнем воюющих племен, и военные действия продолжаются в течение многих лет. Один из военных вождей убыхов, Хаджи-Берзек, особенно заставляет говорить о себе. «Кавказский лев» бросается в битву с бесстрашием, впечатляющим и его войско, и противников. Его удаль равна только его жестокости: когда он наконец захватывает форт Лазаревский, он обезглавливает всех его защитников. Форты Головинский, Вельяминовский и Николаевский, которые контролируют центральную часть берега, взяты один за другим. В Михайловском, когда крепость готова пасть, пехотинец Архип Осипов предпочитает сдаче и рабству геройскую смерть: в тот момент, когда осаждающие проникают через пролом в стене, он поджигает пороховой погреб. Выживших после взрыва не остается.

Теперь война приобретает тотальный характер. Русские тоже не знают пощады. У царя, не решавшегося на привлечение дополнительных сил из опасения спровоцировать английскую реакцию, теперь развязаны руки. Сторонники переговоров и постепенного сближения выкинуты из российской военной иерархии. Генерал Раевский, глава умеренного крыла, предпочитает в знак протеста уйти в отставку. «…Здесь я один, — пишет он в письме военному министру, — против гибельной войны на Кавказе и посему должен покинуть это место. Наши действия на Кавказе напоминают все бедствия первоначального завоевания Америки испанцами. Но я не вижу здесь ни героических жертв, ни успеха Пизарро или Кортеса. Дай Бог, чтобы завоевание Кавказа не оставило таких кровавых следов в истории России, какие эти конкистадоры оставили в истории испанской…»30 В качестве комментария другой генерал, коллега Раевского, оставляет заметку: «Мечтатель, либерал, фразер на словах и на бумаге, строптивец»31.

Конфликт не только становится более напряженным, он воспламеняет весь Кавказский массив. На востоке, в долинах Чечни и Дагестана, Шамиль наносит сокрушительные удары русским силам. На черкесском фронте стратеги не без удивления замечают, что горцы усвоили новую технику боя, они сокращают свои потери, координируют движение кавалерии и атаки пехотинцев. Воины сменили традиционные приемы своих разбойных набегов на более хитроумную тактику. Для русских это знак присутствия иностранных советников, «инженеров», как их тогда называли. Англичане не отступились от своих амбиций.


3

Великий Исход

Шамиль оказался прав. Сразу после окончания массированых операций на Восточно-Кавказском фронте князь Барятинский бросает все силы против последних черкесских повстанцев. Теперь речь идет уже не об армии, в бои вступает настоящая армада. «В последние годы войны на Кавказе, — пишет в “Воспоминаниях” военный министр Дмитрий Милютин, — нам пришлось задействовать колоссальные силы: регулярной пехоты — сто семьдесят два батальона, вспомогательной — тринадцать батальонов и семь рот; из кавалерии — двадцать драгунских эскадронов, пятьдесят два полка, пять эскадронов и тринадцать рот дополнительных, а также двести сорок две полевые батареи. Только содержание этих войск обходилось нам в тридцать миллионов рублей»32. Эти де-сятки тысяч солдат, в общей сложности — около двухсот тысяч человек, постепенно занимают места в огромных палаточных лагерях, вытянувшихся вдоль укрепительных сооружений. С этих баз на берегу Черного моря или вдоль Линии, с кордонов, обустроенных на всей черкесской территории, они начинают медленно продвигаться в сторону гор, занятых повстанцами. Такая тактика уже была испробована в Дагестане против Шамиля: вокруг мятежных племен постепенно затягивается скользящая петля длиной в сотни километров. Территория оказывается очень сложной, она почти целиком покрыта густым непроходимым лесом, там нет никаких проезжих дорог, а горцы отчаянно сопротивляются. Русские дивизии тратят основное время на вырубку леса и на прокладывание дорог, чтобы артиллерия имела возможность продвигаться за пехотой.