Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Однако на деле реализуется именно его сценарий, хотя и с одним исключением. Черкесов выселяют насильственно — но не в донские степи, а главным образом в Турцию. Как и предвидели критики Барятинского, переселение такого количества людей на казацкие земли Придонья неосуществимо. Этому противятся и сами казаки: они указывают на трудности совместного существования, на слишком разные климатические условия; кроме того, черкесы не занимаются земледелием и ловлей рыбы в реках. И, главное, власти приходят к выводу, что операция такого масштаба им не по силам. Однако у России нет и средств, чтобы организовать и упорядочить великий исход, начавшийся в направлении Турции.


Идея о том, чтобы просить убежище на землях турецкого султана, предводителя правоверных, родилась у самих кавказских религиозных деятелей. Перед лицом неумолимого сокращения жизненного пространства племен, захватываемого русской армией, некоторые духовные лидеры призвали правоверных уйти из-под власти неверных и попытаться найти прибежище у братьев по вере. Они опасаются, что русские заставят их нарушать мусульманские заповеди и тем самым обрекут на вечное проклятье. «Запрещено жить под властью империи, ис-поведующей иную веру, и подчиняться правительству неверных, — вещают кадии. — Либо мы умрем, сражаясь, либо уйдем в мусульманскую страну. Наш удел — изгнание. Так и пророк Мухаммед ушел из Мекки в Медину. Если такова воля Аллаха, мы должны принять ее»43. Большего и не требуется, чтобы подтолкнуть некоторые кланы к отъезду. Начиная с конца 1850-х годов русские замечают резкое увеличение числа паломников в Мекку. Огромное большинство хаджи на обратном пути оседают в Турции. Вначале русские военные власти относились к этому явлению подозрительно и в попытке затормозить его объявили, что для выезда требуется разрешение. Но вскоре они поняли, что подобная эмиграция ни в коем случае не препятствует осуществлению их планов. Они смирились с ней. Потом стали поощрять. И в конце концов пришли к тому, что стали принуждать к ней все население.

Тем более что этому способствует и поведение османского двора в Константинополе. Турки, движимые моральным долгом оказывать помощь попавшим в беду собратьям по религии, готовы открыть границы. Кавказское лобби очень мощно, среди руководителей армии и администрации много бывших рабов, кроме того, и в крупных гаремах преобладают черкешенки. В окружении султана быстро осознают, какую выгоду могут принести бесстрашные черкесские воины. Предполагается использовать их для защиты центральной власти в мятежных областях — в Сирии и теперешней Иордании, где ощущается усиление арабского национализма. В Сербии, Черногории и Болгарии новые подданные султана смогут утолить жажду мести христианству в борьбе с православным населением Османской империи. Некоторые высокопоставленные деятели Порты доходят даже до того, что предлагают России осуществить обмен народами: переселить черногорцев на Кавказ и тем самым освободить для черкесов место на Балканах. Впрочем, от этой идеи быстро отказываются: русские предпочитают иметь черногорцев в качестве друзей на стратегически важном побережье Адриатики. В то же время защитники черкесов в Европе пребывают в смятении: способствуя уходу горцев с Кавказа, турки ослабляют их сопротивление.

Вернувшийся в Константинополь после трех лет пребывания среди мятежников Теофиль Лапинский возмущается: «Сразу по прибытии я с ужасом обнаружил, что для привлечения черкесов и татар из Крыма и из Казани в Турцию развернута мощная пропагандистская кампания. Может быть, иммиграция татар и имеет какой-то смысл, хотя для ее организации требуются другие средства и другое, не турецкое руководство. Но убеждать черкесов уйти из гор, предлагать сдачу позиции, которая не стоила Порте ни одного сантима, и тем самым оголить важнейшую область между Россией и Малой Азией означает, по-моему, что эти господа окончательно лиши-лись рассудка»44.