Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

В продолжение этой речи, рассказывает Семен Эсадзе, царь стоит неподвижно и внимательно слушает старика.

В наступившей полной тишине один из адъютантов переводит царю просьбу черкесов. Затем царь заверяет своего собеседника, что сделает все возможное, чтобы удовлетво-рить ее. «Как только эти слова были переведены черкесам, послышались радостные восклицания, и все они двинулись провожать царя с громкими пожеланиями счастья и благополучия»51. Эта беседа производит заметное впечатление на Александра. Царь-реформатор, отменивший за полгода до этого крепостное право в России, впервые встречается с «полудикарями», о которых ему доносят генералы. Неужели нет иного способа обратить их, помимо массового выселения? Однако окружение царя настроено не так оптимистично. Его друг, наместник Барятинский, и военный министр Милютин постоянно предупреждают, что не следует доверяться «эфемерным обещаниям» горцев. И генералы настаивают, что теперь, когда соотно-шение сил наконец-то сложилось в пользу России, идти на уступки просто недопустимо. Через несколько дней Александр объезжает боевые части в горах, и на его пути снова возникают местные жители.

Чтобы Его Величество мог лучше обозревать вершины, за которые его солдаты ведут ожесточенные бои с повстанцами, в самом центре горного массива, у слияния двух речек, был воздвигнут большой лагерь. Маршрут проложили только по районам, уже «зачищенным» от населения, все просеки, ведущие через лес, расширили, чтобы исключить возможность любых неуместных ситуаций. Всего за двадцать дней части капитана Богушевича даже сумели проложить новую дорогу длиной шестнадцать километров через густой лес, «чтобы сделать приятное государю и заслужить его благодарность». Из лагеря, разбитого на небольшой возвышенности, видны на юге отроги основного Кавказского хребта, за западе — маленькая русская крепость Хамкеты, на востоке и на севере — километры леса, тянущегося до самого горизонта, с немногочисленными просветами по берегам рек. Двенадцать батальонов и двадцать артиллерийских расчетов заняли позиции по периметру лагеря, в центре которого установлена ве-ликолепная белая палатка длиной десять и шириной четыре метра. Занавеси, разделяющие спальню, приемную и рабочий кабинет, сделаны из шелка и шерсти, пол — из дерева, на двенадцатиметровом флагштоке над императорским шатром развевается трехцветный флаг.

Гвоздем программы пребывания императора на Кавказе должен был стать парад почетного караула, состоящего из колонны драгун, батальонов пехоты, артиллерийских батарей и отрядов казаков. О том, что произошло, рассказывает находившийся возле царя генерал Ольшевский: «В то время, когда войска громким “ура!” и звуками музыки и барабанов приветствовали Монарха, с верховий по ту сторону реки раздавались бранные и раздражительные крики тех горцев, которые желали ехать вместе с депута-тами в наш лагерь. От сборища в несколько тысяч горцев отделилось 50 всадников на лошадях разной масти. В массе своей воины были одеты в вязаные камзолы, латы, виднелись длинные азиатские ружья, некоторые были с луками, колчанами и стрелами. Головы большинства из этих людей были покрыты шапками из черного, белого или серого меха, но эфенди, хаджи и муллы были в тюрбанах»52. Возглавлял делегацию Хаджи-Берзек, старый убыхский военачальник, об отваге которого ходили легенды; русские знали его под именем «Кавказского льва».

Группа спешилась, положила на землю оружие и приблизилась к Александру II, чтобы приветствовать его. Хаджи-Берзек снова попросил царя милостиво согласиться даровать им свою защиту и отнестись к ним как к подданным. Император в парадном мундире ответил, что ему приятно видеть горские народы своими подданными, но для этого они прежде всего должны бросить свои набеги, повиноваться и исполнять все требования русской власти, а чтобы доказать свою готовность на это, они теперь же должны выдать пленных и беглых. «Молчание было ответом на слова Государя. Сделалось очевидным, что явившиеся в лагерь старшины и депутаты были представителями не целого народа, а только одной части, действительно желавших прекращения войны. Когда Государь спросил: “Что же они молчат?”, Берзек ответил, что у них есть письменная просьба. В прошении депутатов горцы просили неприкосновенности земель своих, чтобы там не строить крепостей, станиц, не проводить дорог. Несомненно, что подобная условная покорность должна была продлить на долгие годы дело умиротворения края. Государь сказал: «Я даю месячный срок — абадзехи должны решить: желают ли они переселиться на Кубань, где получат земли в вечное владение и сохранят свое народное устройство и суд, или же пусть переселяются в Турцию»53.