Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Сказав это, император удалился. Был устроен празд-ничный обед. Французский шеф-повар, сопровождавший Его Величество, предусмотрел в меню «черепаховый суп, пюре из дичи» рыбный паштет из форели, разные виды пирожков, индейка с трюфелями, соте из косули, овощи разных сортов, жаркое из дичи, а на десерт — желе и суфле сюпрем. К еде подавали тонкие вина и холодное шампанское. Чтобы охладить его, несколько ящиков поставили в ледяную воду потока, протекавшего в нескольких шагах от лагеря. После обеда на террасе, устроенной возле императорской палатки, подали кофе и ликеры»54.

Итак, все решено. Черкесы продолжают борьбу с отчаянием обреченных. Но уже и они не сомневаются в ее исходе, и это явствует из ответа царю, который черкесы передают российским генералам. Письмо напоминает завещание: «Нет ничего вечного под солнцем. Вот уже шестьдесят лет русскому царю нравится Кавказ, и он ведет войну, чтобы завладеть им. Но мы любим нашу родину, она дорога нам, и мы защищаем ее ценой собственных жизней. Никто не упрекнет нас в том, что мы щадили себя. Нет, наша кровь течет реками, наши головы падают. Мы умираем. Но смерть лучше, чем рабство. Если мы умрем за нашу родину, за наш народ, за нашу веру, за нашу честь, мы не покроем себя позором. Сильные умрут с отвагой. А если слабые захотят с отвагой покориться, это не станет унижением для лучшей, героической части черкесского народа»55.


Только чудо — вмешательство великой державы, Британии, — могло бы, вероятно, изменить ход истории. Некоторые боевые командиры все еще хотят верить в это, их обнадеживают последние заморские визитеры, пришедшие поддержать их. Пять идеалистов и авантюристов, три поляка и два француза под командованием полковника Пржвольского. «Ради продолжения этой свя-щенной войны, — пишет один из них, француз Альфонс Фонвилль, — мы стараемся делать все возможное, чтобы поддержать мужество населения и вдохнуть в него силы […] Мы стараемся убедить их защищаться так же упорно, как они до сих пор, в ожидании помощи от Европы»56. Группа иностранцев приехала, чтобы обучать артиллеристов — горцам их остро не хватает. Отдыхать не при-ходится. «Европейские флибустьеры» станут свидетелями последнего акта трагедии.

Начиная с 1862 года Россия усиливает свое давление, и последние мятежные племена оказываются осажденными на горных вершинах, отрезанными от побережья и от внешнего мира. Наступает страшная зима, голод выкашивает целые аулы, куда стекаются беженцы. Ни с той, ни с другой стороны уже никто не думает о милосердии. В жестоких боях гибнет гораздо больше людей, чем в предыдущие годы. Фонвилль и его друзья наблюдают за продвижением русских и за боями, которые ведут горцы, пытающиеся защитить подступы к последним горным убежищам: «Наш отряд углубился в лес и был уже недалеко от неприятеля. И действительно, Илеппи резко остановился, схватил ружье и выстрелил с криком: “Москов, Москов!” Не успел он договорить, как из густого кустарника, буквально рядом с нами, грянул ружейный залп. Илеппи и три его товарища упали замертво.

Русские, не прекращая стрелять, двинулись вперед. Барабаны били тревогу, стало ясно, что вот-вот сюда прибудет весь русский гарнизон, и поэтому Измаил-бей отдал приказ отступить. Русские были вынуждены выйти на открытое пространство, и им пришлось приложить немало усилий, чтобы вскарабкаться на склоны, где мы устроили засаду. Их атака была подобна сходу лавины: захватив склон, их стрелки остановились и открыли интенсивный огонь по месту, где, как они полагали, находились основные силы горцев. Последовала убийственная перестрелка; с каждой минутой ряды русских редели. К несчастью, им удалось установить несколько пушек. Они сразу же открыли огонь, и чудовищный грохот перекрывал шум перестрелки. Звуки выстрелов и содрогания земли отдавались в горах, мы уже не могли переговариваться, а душераздирающие крики разъяренных горцев сливались с отзвуками эха, становясь от этого почти неразличимыми. Наши бойцы падали один за другим, но огонь не прекращался ни на минуту.