Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Наши солдаты не стремились брать пленных, зато старались поймать как можно больше кур, овец и прочего скота. Добыча делилась следующим образом. Каждый мог оставить себе всех пойманных им кур. Рогатый скот считался собственностью полка, и его делили между всеми участниками атаки»58.

Горцы убегают в панике, часто не успевая ничего взять из дома. Некоторые полуодеты, по пути к берегу одежда превращается в лохмотья. Они до самого конца отказываются подчиниться условиям, поставленным военными, и предпочитают сохранить свободу и эмигрировать в Турцию, не представляя, что ждет их там. Жители аулов проходят через горные леса, спускаются вдоль русел ручьев на южном склоне и собираются на побережье. Вскоре весь берег превращается в гигантский лагерь беженцев, лишенных какой бы то ни было помощи. Сидя в девственных бухточках, на песчаных или галечных пляжах, в портах, занятых российской армией, они ждут прихода судна, капитан которого согласился бы отвезти их в Кон-стантинополь или Трабзон. Зачастую это единственные известные им города, их названия кажутся людям сино-нимами выживания и свободы.

Зрелище толп беженцев — голодных, грязных, отчаяв-шихся, скучившихся на берегу моря — производит неизгладимое, шокирующее впечатление на всех, оказавшихся в этом далеком уголке империи. Контраст между изуми-тельным пейзажем с горами, спускающимися к самому морю, роскошной и буйной, почти тропической расти-тельностью и потоком оборванных людей, десятками, а потом сотнями и тысячами спускающихся по склонам, толкая перед собой нескольких овец или быков, спасенных от угона, подчеркивает масштабы трагедии. Николай Во-ронов, выдающийся интеллектуал, создатель двух самых известных на Кавказе журналов, издающихся в Тифлисе, приезжает на берег в 1860 году. Исход только начинается, еще ничто не предвещает грядущего людского цунами, но сцена, которую выдающийся мыслитель наблюдает в маленьком русском порту, приводит его в смятение: «Часть набережной была покрыта грязными походными палатками; между ними горели костры; большая толпа мужчин, женщин и детей, в основном в рваной одежде, теснилась на узком пространстве, пытаясь протиснуться между

палатками, жалась к кострам ИЛИ пыталась набрать воду из залива, чтобы хоть как-то помыться. Чистенький город мгновенно пропитался азиатской грязью и зловонием.

Это было время великолепных лунных ночей: горожане приходили по вечерам на набережные, чтобы подышать свежим воздухом и полюбоваться заливом, и эту ориги-нальную, но довольно-таки дикую картину можно было наблюдать в нескольких шагах от одетой по европейской моде фланирующей публики»59.

Но очень скоро картина приобретает черты дантовского ада. Никто из придумавших это переселение людей не представлял себе, что оно достигнет таких масштабов. И прежде всего это относится к османскому двору, никак не ожидавшему, что начиная с 1862 года сотни судов будут доставлять к турецким берегам десятки тысяч кавказцев без каких-либо средств к существованию и в самом плачевном состоянии. Ведь 10 мая Кавказский комитет, выполняя поручение Его Величества царя представить общую картину событий, провозгласил депортацию официальной политикой армии. Отныне выбор между «внутренней ссылкой» в станицы на казачьей равнине и изгнанием в Турцию все чаще становится принудительным. На практике речь, как правило, идет о депортации, а переселение на кубанские территории производится в исключительных случаях. Российские власти, с недоверием и опаской относившиеся к первым отъездам в Мекку, теперь поняли выгоду от массового и окончательного отъезда. Они делают все возможное, чтобы ускорить и облегчить его: консульским миссиям в Турции дана инс-трукция разъяснять, что Россия больше не в состоянии затормозить движение. И в конце концов уполномочены заявить российские дипломаты, разве гигантский поток беженцев — это не то, на чем вы, турки, так настаивали?