Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

На турецком берегу совершенно не готовы к приему переселенцев. Власти и население тепло встречали самых первых беженцев, но накатывающиеся одна за другой вол-ны иммигрантов в Трабзоне, Самсуне и даже Константи-нополе застают их врасплох. Нет никаких санитарных служб, которые могли бы взять на себя заботу о десятках тысяч несчастных людей. Нет никакого жилья, не говоря уж о землях или владениях, где их можно было бы размес-тить. Резко возрастают цены на продовольствие, учаща-ются случаи мародерства, растет преступность. Турки не в состоянии справиться с таким наплывом людей и пытаются хоть как-то уменьшить свои затраты. Их дипломаты умоляют Санкт-Петербург прекратить депортацию. «Это невозможно, — отвечают им, — вы прекрасно знаете, что мы не контролируем все побережье, а горцы рвутся уезжать». Корабли с беженцами направляют в Болгарию и Румынию, находящиеся под властью Османской империи; но и там с состраданием принимают лишь первых переселенцев, а затем, после прибытия транспортов с больными оспой, начинаются серьезные проблемы. Суда держат на рейде в карантине по нескольку недель, а когда горцы получают наконец разрешение на высадку, они находятся в таком состоянии, что умирают по пути. Тела приходится оставлять на обочинах. В конце концов, турецкая армия увозит самых крепких мужчин в лагеря: из них формируют подразделения башибузуков, ударную силу османской военной машины. Поскольку брать в армию женатых запрещено, отцы семейств, прежде чем завербоваться, продают своих жен и детей в рабство.

Доходит до того, что стать рабом на этом берегу смерти становится чуть ли не единственным способом выживания. При этом цены на рабов падают: «Жители этих мест в ужасе от наплыва беженцев, — сообщает консул России в Трабзоне, — и, чтобы компенсировать свои неудобства, покупают женщин-рабынь, которые ценятся очень низко. На днях паша купил восемь прелестных молодых девушек, отдав за каждую по шестьдесят-восемьдесят рублей, и отправил в качестве подарка в Константинополь. Детей одиннадцати-двенадцати лет обоего пола можно приобрести за тридцать-сорок рублей»66.

Французский искатель приключений Альфонс Фонвилль вместе со своими товарищами тоже переправляется на турецкий берег. Его, как иностранца, посвятившего себя борьбе за дело черкесов, интернируют в большой военный лагерь Ачи-Кале возле Трабзона. Именно Фонвиллю мы обязаны одним из крайне немногочисленных описаний происходившего в Турции: «Я узнал, что, несмотря на все наши предостережения [не уезжать из Черкесии], первые высланные, около двенадцати тысяч, прибыли в начале зимы и с тех пор почти все умерли. К моменту моего приезда высылка шла полным ходом, и только в лагере  Ачи-Кале находилось более пятнадцати тысяч беженцев. Несмотря на холод, они ютились под чахлыми оливковыми деревьями; никаких запасов у них не было, и люди выживали благодаря крохам (иначе и не скажешь), которые выделяло турецкое правительство. Они сами делали все возможное, чтобы создать хоть какую-то видимость порядка в этом чудовищном хаосе. Они разбились по племенам, по холмам, и каждая семья выбрала дерево, вокруг которого разложила свое ничтожное имущество.

С закатом крики муэдзина созывали правоверных на молитву. Совершив омовение, мужчины окружали священника своего племени и выстраивались в ряд, повернувшись в сторону Мекки. Их энергичные лица, длинные бороды, одежда — все гармонировало с грандиозной дикостью обстановки, и, признаюсь, я был глубоко тронут зрелищем этих людей, воздевших руки к Небесам. Алый свет заходящего солнца придавал всему происходящему мрачный вид.