Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Первые часы восхождения проходят под снегом и ветром, люди слышат только собственное дыхание. Идущие впереди, не имея возможности разглядеть ни малейших деталей рельефа, ориентируются по компасу. Остальные идут за ними. Туман не только не рассеивается, но с каждой минутой становится все гуще. Альтиметр вышел из строя, определить место восхождения по нему уже невозможно. Холод, ветер, снег, залепляющий глаза, и, главное, нехватка кислорода все сильнее мешают отряду, растянувшемуся по белому склону. К напряжению и плохому настроению примешиваются злость и страх. Усиливается соперничество между группами. «Высота мучит всех, даже самых закаленных снегами людей, уже совершавших восхождения на высочайшие вершины Альп. Все обмены мнениями, все вопросы и ответы приходится выкрикивать, и порой кажется, будто мы уже не товарищи, а враги, для которых нет большего удовольствия, чем ударить тех, кто не разделяет их убеждений»26.

Иногда, на очень короткий миг, туман прорывается, людям удается разглядеть нависшие над ними вершины, и тогда споры ненадолго смолкают. В восемь пятнадцать двадцати одному человеку удается дойти до седловины вулкана и до «Приюта Горечавка». В надежде дождаться улучшения погоды командир приказывает остановиться на привал. Люди откапывают ледорубами окно и вползают в хижину. Оттуда удается выбросить несколько лопат снега, и все сбиваются внутри. Хибарка, покрытая снегом со всех сторон, похожа на эскимосское иглу, и в ней, по крайней мере, можно укрыться от ветра. Из рюкзаков достают несколько примусов, банки со сгущенкой. Увы, дрожащий робкий синий огонек не может ничего согреть. Ему тоже не хватает кислорода. В девять тридцать снежная буря опять усиливается, надо принимать какое-то решение. Вернуться? Опять? Раздаются возмущенные крики. Никто не хочет сдаваться за триста метров до вершины.

Теперь вокруг вообще ничего не видно. Вершина Эльбруса оказывается вовсе не такой округлой и гладкой, как кажется издали. После шестидесятиградусного наклона она возникает из снега, подобно крутому утесу. Снег метет в лицо. Люди с трудом продвигаются по гладким, вылизанным ветром и обледеневшим потокам лавы, в которые невозможно вонзить ледоруб. Головная группа, пытавшаяся найти более простой путь, где-то затерялась.

Сражение за Эльюрус, август-декабрь 1942 г.

Сражение за Эльюрус, август-декабрь 1942 г.

Остальные медленно карабкаются к обиталищу богов. «Что касается нас, — пишет Бауэр, — мы не ощущаем ни величины, ни величия. Стоило нам выйти из спасительной седловины, как буря взялась за нас с новой силой, она прижимает нас к горе или выбивает из-под наших замерзших, сжатых в кулаки рук опору, которую они пытаются найти на скалах. Она швыряет в нас снегом, который налипает на лицо и не дает ничего увидеть. Снять защитные очки невозможно, рассеянный свет быстро ослепит нас. Поэтому люди трут кулаками тонкие целлулоидные пластинки, чтобы очистить их от снега, лишающего нас зрения. Через мутные окошки не видно ничего, кроме серовато-белого фона с вкрапленными в него черными пятнами неправильных очертаний. Это — комья лавы»26.

Йозефу Бауэру остается подняться на каких-то восемьдесят метров. Внезапно Грот преграждает ему путь. Мотая головой, он запрещает ему сделать это последнее усилие над собой, понимая, какую цену придется заплатить неопытному альпинисту. Но в это время остальных членов группы охватывает головокружение от близости вершины. «Подобно лошадям, обнаружившим пролом в деревянном заборе, они срываются с места и бегом забираются на склон, одержимые своей целью, забыв об элементарной осторожности и о своей принадлежности к дисциплинированной команде». Бауэр различает над своей головой лишь движущиеся тени, до него долетают крики, его товарищ Кемпер протягивает ему руку, чтобы помочь преодолеть гладкий участок скалы. «Еще вот этот подъем, — думает он, — вот этот, самый последний, и гора покачнется». Он нетвердо ступает на камень и лед, оступается, и «гора действительно покачнулась». Бауэр истратил последние силы. И Грот, стоя над ним, не позволяет ему сделать больше ни одного шага.