Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

А тем временем егеря достигают вершины. Коман-дующего восхождением Грота среди них нет. Различить что-либо вокруг невозможно, но людям кажется, что выше идти уже некуда, и представители первой и чет-вертой горно-стрелковых дивизий водружают треугольные флажки своих подразделений по обе стороны военного штандарта Третьего рейха со свастикой. Потом все обмениваются рукопожатиями. А фотограф, с трудом вытащив аппарат из рюкзака, пытается запечатлеть это мгновение, пока мороз не разделался окончательно с его тонкой механикой. На снимке люди в белых капюшонах закрепляют флаги веревками и палками, вбитыми в фирн. Свирепый ветер, кажется, вот-вот разорвет их в клочья. Так и случится через несколько часов. Все это происходит около одиннадцати часов утра 21 августа 1942 года; альпинистам потребовалось семь часов, чтобы добраться до вершины Эльбруса. Теперь нельзя терять ни минуты. Учитывая силу бури и усталость, сковывающую все мышцы, на спуск к базе уйдет в лучшем случае столько же времени.

В спешке ослепленные снегом покорители Эльбруса не заметили, что у них за спиной после небольшой впадины начиналось новое возвышение. И пригорок, на котором были водружены три армейских флага, — этот вовсе не вершина вулкана; настоящая вершина расположена на несколько десятков метров выше. Символическая ошибка остается незамеченной в течение трех дней, и лишь потом улучшившаяся погода позволяет констатировать оплошность и исправить ее в ходе нового восхождения. На сей раз для службы пропаганды сделана правильная фотография — под безоблачно-голубым небом.

«Спуск!» Как только прозвучал этот приказ, передаваемый но цепочке в шуме бурана, неразбериха возобновляется. Чтобы хоть как-то защититься от дикого ветра, руководители подъема решают спускаться по чуть менее крутому северо-западному склону. Но люди падают и оскальзываются все чаще. Герой Гималаев Карл фон Краус, ответственный в связке, видит, как трое его товарищей теряют равновесие на льду, и ему чудом удается удержать их. Грот, спускающийся немного дальше, теряет в тумане дорогу. Совершенно измученный Йозеф Бауэр вообще не понимает, в какой стороне долина, чтобы удерживать равновесие, ему приходится балансировать обеими руками, и он уже не справляется. Еще несколько метров, и его правая нога оступается на лаве, и он начинает скользить вниз. «Через восемьдесят метров этого невольного спуска меня с силой, словно с трамплина, подбросило в воздух, после чего я рухнул, подскочив еще несколько раз, в глубокий снег, зарывшись в него, как в перину». Однако импровизированный трамплин завел его в неправильном направлении.

Вокруг себя молодой журналист слышит крики, призывы других групп, также пытающихся проложить путь вниз. Офицеры стараются собрать людей. Становится заметно, что все измучены. Лейтенант Шпиндлер, тот самый, которого впоследствии пропаганда сделает «лицом» восхождения, падает без сил. Его приходится тянуть на самодельных санках, сделанных из веревок и палаток. Группа падает духом. Самые выносливые не останавливаются, колонна разрывается, создается впечатление, что специальный отряд действует по принципу «спасайся, кто может». Слабые один за другим падают в снег. Четыре человека, идущие перед Бауэром, выходят из цепочки и валятся сбоку от трассы. Они предпочитают умереть, только бы не идти дальше. Офицерам приходится вытаскивать револьверы и угрожать им военным судом, чтобы заставить вернуться в колонну, а в это время остальные стоят, не двигаясь и не оборачиваясь, качаясь под ударами стихии, словно роботы в ожидании команд. Этот склон покрыт толстым слоем свежего снега, люди увязают в нем на пятьдесят сантиметров.