Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

Впрочем, приступ бешенства фюрера не заразен, и его хватает ненадолго. Генштаб регулярной армии и министр пропаганды Геббельс сразу же сообразили, какую выгоду можно извлечь из этого спортивного и военного подвига. Начиная с 25 августа в отчете вермахта, рассылаемом во все подразделения, прославляется взятие кавказского исполина. «Двадцать первого августа, — говорится в нем, — группа немецких альпийских стрелков водрузила военное знамя рейха на самой высокой вершине Кавказа». Сообщение подхватывают все новостные агентства и средства массовой информации стран, захваченных силами Оси.

За ним в прессе появятся знаменитые фоторепортажи о повторном восхождении. Специально для рождественских поздравлений родным с фронта для солдат печатают открытки, на которых в стихах восхваляются покорители Эльбруса.

Участники экспедиции получают специальные знаки отличия, и отныне в качестве символа совершённого подвига их фуражки украшает орлиное перо. Фюрер лично вручает их командиру, Хайнцу Гроту, орден Железного креста, и ему, в порядке исключения, предоставляют трехнедельный отпуск — он проводит его с семьей в Баварии. Сына, родившегося через девять месяцев и получившего имя Томас, сразу же прозовут Elbrusknabe, т.е. «эльбрусским мальчиком»31.


3

Красная армия захвачена врасплох: немецкие горно-стрелковые части занимают стратегические перевалы Картина знамени со свастикой, развевающегося над вершинами Кавказа, становится тяжелым моральным потрясением для Советского Союза. Спустя три месяца, в конце ноября, 6-я немецкая армия будет взята в кольцо под Сталинградом, и в ходе войны произойдет перелом. Но пока что в Ставке, где со всё возрастающими опасе-ниями следят за августовскими событиями, бьют тревогу.

На следующий день после взятия Эльбруса комиссар внутренних дел Лаврентий Берия, правая рука Сталина, также выходец с Кавказа, прибывает в Тбилиси, в штаб-квартиру Кавказского фронта. С ним — его основные помощники, отвечающие за службы государственной безопасности и политического надзора, — Кобулов, Мамулов, Пияшев. Москва уполномочила его взять в свои руки оборону горного массива и перевалов, которые вот-вот могут перейти в руки врага. 16 августа, когда люди Грота подошли к эльбрусскому леднику, штаб сорок шестой Советской армии, на которую возложена задача контролировать перевалы, еще посылал в высшие инстанции сообщения о том, что «на фронте все спокойно». Через пять дней многие из основных перевалов оказываются в руках немцев, а над Эльбрусом развевается флаг со свастикой.

Как такое могло случиться? Берия требует объяснений и приказывает принять срочные меры. Можно сказать, что объявляется общая тревога. Верхушка штаба сорок шестой армии смещена, многим высшим офицерам грозят аресты. Штаб фронта требует немедленно усилить оборону перевалов Большого Кавказа, передислоцировать силы, сформировать горно-стрелковые подразделения, в которые были бы включены ведущие советские альпинисты, организовать настоящую оборону еще не захваченных перевалов и отбить те, которые уже заняты немецкими альпийскими стрелками. Также отдается приказ отвоевать вершину Эльбруса, его ледники, здание «Старого Кругозора» и «Приюта Одиннадцати», обеспечивающие контроль над долиной. Речь заходит даже об использовании легкой авиации на леднике, чтобы с ее помощью отбить перевал Хотютау32. И, не скупясь на меры, чтобы быть полностью уверенным в моральной стойкости и благонадежности войск, участвующих в операции, Берия отправляет в кавказские подразделения шесть тысяч агитаторов и пропагандистов для обеспечения политического контроля33.


Историки и писатели советского периода не отличались особенным красноречием, описывая эту часть осенней кампании 1942 года. Показательно, что и в первые послевоенные годы появляются буквально считанные свидетельства о боях на перевалах или у подножья Эльбруса. Лишь в 1960-х и, главным образом, в 1970-х годах было опубликовано несколько работ, позволяющих восстановить события этого важнейшего этапа. В 1960 году появились воспоминания генерала Тюленева, командовавшего Южно-Кавказским фронтом. Но лишь книга брежневского министра обороны Андрея Гречко «Битва за Кавказ», вышедшая в 1969 году, окончательно задала тон и установила границы дозволенности для публика-ций о немецком наступлении на Кавказ.

Через двадцать пять лет после окончания Великой Отечественной войны еще не могло и речи идти о том, чтобы определять, какой ценой далась победа над нацизмом, и «очернять» славу защитников Родины. Официальная историография и режим, чья легитимность в значительной мере основана на победе над Германией, не допускают никакого иного подхода, кроме восхваления героизма и жертвенности солдат Красной армии. Пусть уходят люди, слава должна оставаться на века. Однако, рассказывая об операциях с точки зрения сотрудника генштаба, Андрей Гречко позволяет прочесть между строк и о том, что в начале осени командование Красной армии совершило ряд ошибок. К ним относится и организация обороны перевалов.