Рейтинг@Mail.ru

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА

Эрик Осли: ПОКОРЕНИЕ КАВКАЗА 2018-04-05T14:03:15+00:00

«Аишь после 10 августа командование фронтом приняло меры к укреплению обороны перевалов», — вкратце замечает Гречко34. До этого момента, несмотря на то что немецкие танки постепенно занимали предгорья Кавказа и продвигались к востоку, руководство Красной армии не верило в возможность захвата перевалов. «Командование Кавказским фронтом, недооценивавшее силы и возмож-ности врага и уверенное в неприступности Кавказского хребта, не приняло своевременных мер по необходимой подготовке защиты перевалов. Оно удовлетворилось размещением нескольких подразделений на основных путях перехода через горы, но многие маршруты не имели вообще никакого прикрытия», — пишет местный воен-ный историк Олег Опрышко35.

Легкие оборонительные сооружения были установлены на склонах еще в ноябре 1941 года, когда немцы, захватив Крым, подошли к Кавказу, Но большого внимания им не уделяли. Приоритет отдавался югу массива, защите Черноморского побережья, где между горами и морем иногда остается совсем узкая полоска для автомобильного и железнодорожного сообщения. А на севере все усилия Ставки направлены на то, чтобы затормозить продвижение бронетанковых войск противника в обширных степях, раскинувшихся иногда на многие сотни километров у подножья Кавказских гор. В Москве, судя по приказам, отдававшимся в начале лета36, царила уверенность, что немцы бросят свои танки в направлении Каспийского моря с целью захвата Военно-Кавказской дороги, обеспечивающей самый простой путь из Владикавказа в Тбилиси и к южному склону гор. Все усилия сосредоточены в этом направлении. Речь идет прежде всего о том, чтобы не закрыть для вермахта любой доступ к центральным равнинам Грузии, открывающим дорогу к Баку, к его нефти, а также к Ирану. Но никому и в голову не пришло, что ударные немецкие войска могут пойти на штурм самого массива, пользуясь при этом пастушьими тропами.

Кажется, что дороги для вьючного скота или тропинки, проходящие, в зависимости от перевала, на высоте трех-четырех тысяч метров, никак не приспособлены для прохода батальонов или полков, пусть даже и альпийских стрелков. К тому же члены советского генштаба сами очень плохо знают горы и особенности ведения войны в условиях высокогорья. Наконец, судя по всему, скоро должен пойти снег, который перекроет все пути на многие сотни километров. Когда внезапно до командования доходит суть немецких намерений и оно замечает быстроту продвижения высокогорных стрелковых дивизий, поднимающихся из долин к перевалам основного хребта Большого Кавказа, уже слишком поздно. Войска в спешном порядке перебрасывают с южных склонов к перевалам, чтобы занять позиции и заблокировать пути. Но путь с побережья Черного моря труднее и занимает больше времени, чем подъем из северных долин; проходимые для транспорта дороги углубляются в горы лишь незначительно и заканчиваются в восьмидесяти километрах от перевалов; приходится быстро менять машины на вьючных животных, потом груз перекладывают уже на плечи людей. Не хватает лошадей и мулов, хозяйственные части не готовы обеспечить доставку продовольствия и снаряжения на столь труднодоступные участки на такой большой высоте. Воцаряется настоящий хаос. На помощь призывают Александра Гусева, одного из самых известных альпинистов в СССР, прославившегося восхождениями на Памире.

Он замечает, что редкие подразделения, сформированные для боев в горах, были брошены на другие участки фронта, без учета их специфики. Все более расширяющийся, все более кровожадный фронт поглощает все отправляемые резервы. Самые опытные альпинисты рассеяны по всей линии фронта, от Ленинграда до Сталинграда, никто не пытается использовать их умение. Девятую горную дивизию держат в полном бездействии на юге, возле мирной турецкой границы, и представитель верховного командования, прибывший из Москвы, еще в июле запретил ей какое-либо движение в сторону перевалов37. В то же самое время солдаты, воюющие в горах, не получили никакой специальной подготовки, у них нет даже обмундирования на случай холода или снега. Большинство из них видят горы впервые в жизни. Свидетель тех событий рассказывает о наивном удивлении этих людей, открывших для себя существование ледников: «Первый ледник произвел странное впечатление на бойцов. Стояла почти что жаркая погода, дело происходило в августе, а лед не таял, он лежал там, девственно чистый, как будто только что появился, а ведь на самом деле он был старше всех солдат батальона, вместе взятых. Проводник начал объяснять офицерам, каких капризов можно ожидать от природы на перевалах, какие внезапные “шутки” она способна выкинуть. Но в такую прекрасную погоду слушатели воспринимали его слова как обязательную для пересказа, но отнюдь не заслуживающую доверия легенду»38.