Рейтинг@Mail.ru

Эвлия Челеби. Книга путешествия

Эвлия Челеби. Книга путешествия 2018-04-05T14:06:48+00:00

Фанатики долго выговаривали этому ничтожному: «Добрый человек, зачем нужно собачье чутье? Хлеб, который ты даешь им, отдай лучше бедным. В противном случае плохо будет тебе перед лицом Аллаха». Я вообще перестал слушать их бессмысленную болтовню, полюбил выращивать собак, гончих и ищеек, и заимел склонность время от времени ходить с ними на охоту.

Мудростью создателя самсонская собака по кличке Палу в этой Московской земле так выросла, что превратилась в громадную собаку, жирную и крупную, словно осел из города Джирджи, что в Египетской земле. Так что один не достигший зрелости [мужчины] юноша постоянно садился верхом на эту собаку по кличке Палу и смело и безбоязненно катался на ней по целому часу. Когда собака уставала, мальчик тотчас кормил ее и снова садился на своего коня. Иными словами, эта обученная собака обладала силой тигра.

С помощью этих собак мы добыли в степи Хейхат несколько диких баранов. Заметив весьма далеко от нас какую-то крепость, мы подошли к ней и встретились с гетманом крепости. Тотчас же, приготовив кебаб из одного барана, мы поели. Капитаны и гетманы были благорасположены к нам. Зимой дни короткие; как только наступило послеполуденное время, мы снова отправились в путь. Делая переход за переходом, мы подошли к переправе через реку, впадающую в Дон и носящую имя Донец, и перешли ее по льду.

Оттуда мы пошли по направлению к крепости Азов, лежащей в Крымской земле. Показался Шахи-керман 13. Его также прошли. Тут в степи Хейхат наступил вечер. Между тем крепость, ставшая местом пребывания посла, была от нас на значительном расстоянии. В конце концов наши кони, мы сами и наши собаки, усталые и обессиленные, пришли к месту, называемому Чирклиз. В этой степи Хейхат сами собой вырвались у нас слова: «Слава богу, погода умеренная!» — и мы впали в спокойный сон.

О проверке чутья обученных собак. Все мои спутники и слуги, будто мертвецки пьяные, предались сну семи спящих14. Только я, ничтожный, и Баба Мансур Хинди бодрствовали. Все наше оружие и собаки находились при нас. А между тем, чуть только наступила полночь и не успела [еще] выйти из-за небосклона луна, как одна из наших собак, ищейка по кличке Шак, посаженная на весьма отдаленном от нас расстоянии, начала визжать и лаять. Тотчас же я, ничтожный, мой приятель Баба Мансур, мои спутники, слуги и трое проводников, московских кяфиров, пробудились ото сна. Все вооружились.

В то же мгновение показались семеро беспутных ногай-татар с обнаженными саблями в руках. Когда они направили своих коней на нас, тотчас был снят намордник с собаки по кличке Палу. Когда она и самсонские собаки, клички ко-торых Хона и Чакыр, как львы бросились на этих конных татар, татары потеряли желание нападать на нас и не нашли спасения. Мы сели на коней, а служилые люди с ружьями пошли на татар. Великий боже, когда натравили собак, крикнув: «Узы, Палу, пошел! Ату его, ату!» — тотчас собака по кличке Палу и ищейки, клички которых Хона, Чакыр, Шак и Джениб, повисли на татарских конях и повалили на землю татар и коней.

В одно мгновение собаки разорвали на мелкие кусочки троих татар. Четверо из семерых татар, кубарем скатившись со своих коней, под покровом ночи обратились в бегство. Хинди Баба Мансур вырвался вперед и одного из пеших татар изрубил на куски топором, а мы настигли остальных. Слуги обобрали их и поймали коней всех четверых. Коней загрызли собаки и, разорвав на куски, бросили.