Рейтинг@Mail.ru

Историческое, топографическое, статистическое, этнографическое и военное описание Кавказа

Историческое, топографическое, статистическое, этнографическое и военное описание Кавказа 2018-04-05T14:05:21+00:00

1812 — 1814 годы еще свежи в моей памяти. Я живо припоминаю зиму и весну 1811 — 1812 годов, когда ежедневно многочисленные французские, итальянские, португальские войска, войска Рейнской федерации шли и шли на север из Майнца и Франкфурта через Ганау по дороге, проходящей рядом с нашим домом. Буквально каждое утро мы просыпались от грохота барабанов и музыки за окнами и видели проходящие полки; впереди шли саперы, человек 20 приблизительно, с большими бородами, в белоснежных кожаных фартуках, с блестящими топорами на плечах; следом за ними шел тамбур-мажор в расшитой золотом униформе, с большими эполетами и мощной бамбуковой палкой, которую он высоко подбрасывал в воздух и ловко ловил; следом, плотной массой шел полк, но французские солдаты уже не пели «Марсельезу», а музыканты обычно играли мелодию «Позаботимся о благе Империи».

Как выше было сказано, большая часть французской армии направлялась в Россию через Майнц, Франкфурт и Ганау; содержание солдат и коней легло грузом

на жителей Германии еще с 1792 года. Как только французский полк переправлялся через Рейн, его экипировка, питание и проживание падали бременем на Германию, не считая разнообразных реквизиций и частных денежных контрибуций, которые налагались на почтенные немецкие правительства.

Это было время величайшего унижения Германии, поэтому и неудивительна та радость, которая всколыхнула всю страну, когда со скоростью молнии распространилось сообщение об уничтожении огромной французской армии в ледяных полях России. Люди не могли поверить, удивлялись, а затем жили, как заново родившись. Весной 1813 года молодые призывники второй французской армии прошли через Франкфурт и Ганау на поля битв в Лютцен, Баутцен, Дрезден, Катцбах, Кульм, Денвитц и Лейпциг, чтобы в ужасных сражениях напитать немецкую землю своей кровью. Часто видел я этих молодых людей лет 17-18-ти в синих куртках и белых штанах (некоторые получали униформу только в Германии) во Франкфурте, в строю на марше, десятками падавших от усталости на мостовую и крепко засыпавших, прежде, чем им раздавали билеты на расквартирование. Учили их только на марше, но все же эти молодые люди сражались как львы, когда надо было драться за славу их императора. В конце апреля того же года я в последний раз видел Наполеона во время его спешной поездки из Майнца в Лейпциг.

В течение лета 1813 года на правом берегу Майна, недалеко от Франкфурта, для приема тысяч раненых, которые поступали из Лютцена, Баутцена и Дрездена.

были построены огромные деревянные бараки. После битвы под Дрезденом было 10000 раненых. Каждый вечер целые телеги ампутированных рук и ног увозили из городского госпиталя на так называемое Борнхаймерское кладбище, где были уже вырыты большие могилы, принимавшие ежедневный урожай смерти. Даже многочисленные городские монастыри были переполнены больными и ранеными солдатами; в октябре в этих импровизированных госпиталях стал свирепствовать тиф, да так, что сотни мертвых на упомянутом кладбище пересыпали негашеной известью. Это было ужасное время. Тифозная лихорадка распространилась и на город, она унесла многие жизни; моя сестра Генриетта, милая юная брюнетка 17 лет и младшая сестра едва остались в живых.

В последние дни октября австрийско-баварские войска под командованием Вроде прибыли в Ганау, а войска принца Карла — в Оффенбах и Франкфурт, чтобы перерезать путь бегущим остаткам французской армии. Последняя битва в Германии происходила близ Ганау, в трех часах от Оффенбаха, мы отчетливо слышали грохот пушек и видели позже печальные остатки французской армии, бредущей вдоль шоссе, огибающего Франкфурт (в город по приказу Наполеона они не были пущены), спешащие в Майнц, грабящие повсюду; видели мы и тысячи усталых, умирающих солдат на большой Лейпцигской дороге; видели и пленных, которых вели казаки. Французские офицеры просовывали руки, полные наполеондоров, сквозь решетчатые ворота Франкфурта и просили хлеба и вина; им давали, что могли. Поскольку Оффенбах, где я жил в то время в пансионе, расположен на левом берегу Майна, а большая дорога проходит по правому, а в то время оба берега еще не были соединены мостами, город избежал разграбления, но из предосторожности каждый из нас, мальчиков, собрал свои пожитки, чтобы в случае опасности спрятать их и спасти.