Рейтинг@Mail.ru

Историческое, топографическое, статистическое, этнографическое и военное описание Кавказа

Историческое, топографическое, статистическое, этнографическое и военное описание Кавказа 2018-04-05T14:05:21+00:00

В то время добирались из Гессена во Франкфурт на немецкой «почтовой улитке», как Берне называл почтовую карету, и, действительно, требовалось 12 часов, чтобы преодолеть 6 немецких миль. Как быстро ездят теперь на паровом «коне»!

Поскольку мой дядя пригласил меня весной 1823 г. приехать в Москву через Петербург, в марте того года я покинул Гессен с наилучшими аттестациями, среди которых была — и от профессора декана фон Аренса, которая удостоверяла, что я держался в стороне от всех студенческих интриг. В Москве я должен был задержаться, чтобы усовершенствоваться в русском языке, который я только что начал изучать. И которым ни в чтении, ни в письме еще не владел достаточно хорошо.

После того, как я в последний раз принял участие в праздновании Троицы в лесу под Франкфуртом, я нашел хорошую возможность совершить путешествие с одним гамбургским банкиром на его родину, с совместными расходами и в его экипаже. Я выпил последний бокал шампанского с моими друзьями и двоюродным братом Диком в гостинице «У лебедя», и 20 мая выехал из Франкфурта-на-Майне.

Наше путешествие в Гамбург мы совершили через Кассель и Ганновер за 4 дня, и после приятного отдыха я поспешил в Любек, чтобы на парусном корабле отплыть

1 июня в Кронштадт. Из-за отвратительных ветров мы пробыли в море 12 дней, а по прибытии в Санкт-Петербург я был удивлен, не найдя там ночи, которая на этих широтах летом заменяется несколькими часами сумерек.

Итак, первый отрезок моего жизненного пути остался позади. До этого времени я был свободен и независим, и жил среди родственников и друзей, которых знал с

детства. Теперь я вступал на новый жизненный путь, в совершенно чужой стране, жителей которой, их нравов и обычаев я не знал, и язык которых я еще плохо понимал. Тем не менее, я оставался в твердой уверенности, что небо и дальше будет охранять меня.


Пребывание в России до поступления на службу (1823 — 1825)

 

У меня было рекомендательное письмо моего дяди к городскому советнику, служившему в таможенном управлении — Жану де Рошетт, и я был принят в этой семье радушно, как сын. Конечно же, я осмотрел великолепный Петербург с его чудесной Невой, его островами и прекрасными окрестностями. Несколько дней спустя после моего прибытия я во второй раз, в том же самом году, попал на праздник Троицы, а после того, как отправил свои вещи в Москву, последовал за ними в дилижансе. Я занял место снаружи, рядом с кондуктором, чтобы видеть окрестности. Дорога между двумя столицами, исключая окрестности Валдая, очень однообразна; ничего, кроме сосновых боров, болот и немногочисленных деревень, дома в которых построены из горизонтальных балок и покрыты тесом или соломой.

Тогда, в 1823 году, шоссе доходило лишь до Новгорода, а дальше путь лежал по гатям и песку, по которому 9 лошадей тянули дилижанс только шагом. Места внутри были заняты генеральшей с дочерьми, с которыми я познакомился в пути, что скрасило монотонность дороги и заставило меня забыть о моем одиночестве. 24 июня, прекрасным воскресным днем, мы подъехали ко второй, не менее великолепной столице русского государства. В ярком солнечном свете сверкали сотни позолоченных куполов многочисленных церквей, зеленые и красные крыши дворцов, а звон тысяч колоколов возвещал о большом церковном празднике — Дне Иоанна Крестителя. Мы проехали мимо петровского дворца — оригинальной постройки, куда в свое время перебрался Наполеон после московского пожара; и в 10 часов уже въехали в огромный город, который, как и Рим, построен на многих холмах, и в котором были видны только малые следы большого пожара.