Рейтинг@Mail.ru

ИСТОРИЯ УБЫХОВ В. И. Ворошилов

ИСТОРИЯ УБЫХОВ В. И. Ворошилов 2018-04-05T12:26:17+00:00

Муэдзин произносил гнусливым голосом стихи из Ко-рана, все ему вторили хором и в то же время падали ниц; при каждом движении их сабли, кинжалы, карабины производили какой-то внушительный, воинственный шум. Чувствовалось, что этот могучий народ, который если и был побежден русскими, тем не менее он отстаивал свою страну сколько мог, и что, во всяком случае, в нем не было недостатка ни в храбрости, ни в энергии.

После молитвы хоронили мертвых; четыре человека несли их на своих плечах и за каждым умершим следовало его семейство; женщины при этом шли несколько позади, испуская страшные крики. Это, что называется они оплакивали умерших. Я слышал уже это оплакивание на Кавказе, но в Аче-Кале было столько умиравших, что эти «концерты» дошли до невыносимых размеров; раздирающие души вопли эти отдавались эхом по окрестным горам. Погребальная процессия медленно достигала заранее избранного места; мертвый опускался в могилу головою в сторону гробницы пророка; могилу засыпали землей и сверху на нее накладывали огромный камень; после этого все провожавшие возвращались; женщины, собравшиеся вокруг огней, рвали на себе волосы, били себя в лицо и грудь, испуская вопли, между тем как муж-чины сидели поодаль совершенно неподвижными и немыми».

Переселение горцев в Турцию вызывало настоящий ажиотаж и без того в широких масштабах существовавшей коммерции гаремных поставок живого товара. Неудовлетворяясь закупкой девушек и женщин в прибрежных пунктах, турецкие работорговцы проникали в отдаленные аулы и там выискивали и закупали особенно ценный товар.

Царский консул в Трапезунде Мошнин сообщал, что доведенные до отчаяния свирепствовавшими в переселенческих лагерях голодом и болезнями, горцы-мужчины с охотой шли в формировавшиеся добровольческие отряды для турецкой армии, а чтобы развязать себе руки и спасти от голода женщин и детей, продавали их. Работорговцы, пользуясь безвыходным положением горцев, закупали по низким ценам женщин и детей, а затем выгодно сбывали в городах еще обширной тогда Турецкой империи. И все это происходило в Турции, несмотря на официальное запрещение работорговли с 1858 года. Турецкая гаремная система требовала большого числа невольниц, которые во всех случаях обходились дешевле, чем свободные женщины, за которых требовались большие выкупы не считая расходов на свадебные торжества.

Европейский наблюдатель Феликс Канитц, находившийся в Турции в период максимума переселенческого движения западнокавказких горцев и бывший свидетелем их неимоверных бедствий и расцвета гаремной работорговли, отмечал, что если до 1864 года «прекрасные черкешенки продавались не менее чем за 50.000 пиастров за душу, то вследствие сильного наплыва их на рынках и крайней нужды продавцов цена на них резко понизилась». И здесь же Канитц приводит восторженное описание красоты черкесских женщин: «посреди всего этого скопища человеческих бедствий и страданий выступала еще ярче, рядом с гордой осанкой и наружностью, с выражением сознания своего достоинства мужчин, волшебная ослепительная красота черкесских женщин. Кто пожелал бы увидеть в действительности идеал классической женской красоты, который представлялся ему во сне или создавался в его воображении по античным первообразам, или же кто захотел бы узнать, почему султаны, ханы и все турецкие вельможи не жалеют никаких средств для пополнения своих гаремов дочерьми Кавказа, тот может отправляться в черкесские поселения Балкан, но пусть они не теряют времени, т.к. все благородство этой красоты скоро исчезнет под гнетом нужды и тяжелой работы».