Рейтинг@Mail.ru

Кадыр Натхо. Черкесская история

Кадыр Натхо. Черкесская история 2018-04-05T13:33:56+00:00

Лабинская линия, по которой предстояло цесаревичу ехать от Усть-Лабы, находилась весьма близко от реки Белой, где жили абадзехи, и она чаще других подвергалась набегам. Князь Воронцов, предупреждая графа Адлерберга, писал, чтобы цесаревич прибыл в Усть-Лабу пораньше, чтобы еще засветло переехать в Телптргоевское укрепление. Курьер, посланный с этим письмом, еще находился в пути, как наместник одновременно с двух разных сторон получил самые тревожные известия. Генерал Евдокимов писал, что огромное сборище горцев, иод личным предводительством Магомет-Амина, прибыло на Белую и готовится напасть на Линию, когда по ней будет проезжать цесаревич. Евдокимов настаивал на необходимости изменить маршрут. Командующий Черноморской кордонной линией генерал Рашпиль сообщал, что Магомет-Амин выехал на Белую со значительными партиями горцев.

Встреченный в Усть-Лабе князем Воронцовым, цесаревич, выслушав его доклад, изъявил согласие переменить маршрут, и 18-го числа отправился в дальнейший путь по Кубани. В этот самый день Магомет-Амин со своими воинами двинулся к станице Вознесенской, но, узнав о перемене маршрута, остановился за Лабой, у Длинного леса. Между тем, цесаревич продолжал свой путь. От Усть-Лабы начинался уже старый, боевой Кавказ. Злесь, что ни шаг, то исторические воспоминания. Здесь, именно в этих станицах, крепло и развивалось линейное казачество с целой летописью его жизни, начиная от одежды и снаряжения, перенятого им у черкесов, и кончая бытом. Цесаревич любовался ловкостью и джигитовкой казаков.

Много проехал цесаревич на своем пути мест, занесенных на страницы истории, много слышал имен достойных представителей казацкого эпоса, много встречал по дороге станичных некрополисов и безымянных могил в тех балках, из которых почти каждая хранила какое-нибудь кровавое предание. Так проехал он станицы Ладожскую, Тифлисскую, Казанскую, Кавказскую, Темижбек, Суворовскую. Здесь развертывалась уже великолепная панорама Пятигорской долины. Эти окрестности были полны уже иных воспоминаний, чем оставленные позади станицы: здесь не было битв, но здесь дышало гением и славой лермонтовской поэзии. Из Суворовской цесаревич проехал через Ессентуки в Кисловодск, где тогда еще существовала крепость. Нынешняя великолепная галерея Нарзана только что начинала еще строиться, и наследник видел кипящий источник почти в первобытном его содержании.

Памятником пребывания цесаревича в Кисловодске осталась замечательная картина, изображающая парадный обед, данный 21 сентября в доме статского советника А. Ф. Реброва. Эта картина драгоценна тем, что передает нам современные портреты как самого цесаревича, так и всех сопровождавших его тогда лиц. Фотографический снимок с этой картины находится в Кавказском военно-историческом музее (Храм Славы) в Тифлисе.

Из Кисловодска цесаревич прибыл на ночлег в Пятигорск, а на следующий день, осмотрев все минеральные источники, выехал в Нальчик. Переезд был большой, в 75 верст, с двумя переправами через бурные реки, которые находились в разливе. Волжский полк, составлявший конвой, взял коляску и, можно сказать, что на руках перенес ее через бушующую Малку. На противоположном берегу цесаревича встретил новый, блестящий эскорт из кабардинских князей. За Малкой начиналась уже Кабарда. Степь с последним казачьим поселком осталась позади, и перед глазами путешественников Развернулась дивная панорама гор с их мрачными ущельями, из которых с гулом вырылись горные реки Баксан, Чегем, Урух и другие. Кругом роскошные пастбища, зелень, остатки лесов и среди них, здесь и там разбросанные кабардинские аулы. В памяти цесаревича еще были живы те подвиги, которыми ознаменовала себя черкесская конница в Венгерскую кампанию 1849 года, и он с любопытством наблюдал теперь этих всадников, бешено мчавшихся по их родным полям, в самом сердце кабардинской земли. Действительно, одетые в легкие стальные кольчуги, сверкая дорогим оружием, на легких воздушных конях, кабардинцы представляли собой такое зрелище, какое не могла представить ни одна европейская конница.