Рейтинг@Mail.ru

Кадыр Натхо. Черкесская история

Кадыр Натхо. Черкесская история 2018-04-05T13:33:56+00:00

Мариекъо мэзы гущэм

Топыр къыщэгырза,

Тхьэм тыригьэзыгьэ гущэшъ,

Хэкур къэтэбгын,

Е-о-ой,

Стамболы тек1ыжь…

В лесу Марыеко, горе мое,

Пушки грохочут,

Богом принужденные — горе мое,

Родину мы покидаем,

Е-о-ой,

В Стамбул мы уходим…

Сцена изгнания черкесов из страны. Из книги «Изгнание черкесов», Н. Бэрзэдж

Сцена изгнания черкесов из страны. Из книги «Изгнание черкесов», Н. Бэрзэдж

Русские армии изгоняли черкесов с родных мест и гнали их целыми племенами к берегам Черного моря. Натухайцы, шапсуги, абадзехи, убыли и другие племена не только были вынуждены потерять имущество и Родину, но также своих близких и друзей, и все что было дорого для них. «При переходах через горные хребты и на перевалах.., отмораживали (их) руки и ноги; слабые не переносили непосильного пути и умирали».

Даже царский генерал А. Зиссерман вынужден был признать: «Вытесняемое шаг за шагом с плоскости в предгорья, с предгорья в горы, с гор — к морскому берегу, полумиллионное население горцев перенесло все ужасы истребительной войны, страшные лишения, голод и повальные болезни, а очутившись на берегу; должно было искать спасения в переселении в Турцию».

А. Фонвиль (1864) пишет: «Мы имели случай вблизи видеть поражающую нищету этого несчастного народа; ежедневно мы встречали новые партии горцев, выселявшихся в земли, еще не занятые войсками; последние дожди и наводнения погубили большое число этих переселенцев, и мы беспрестанно встречали на пути нашем трупы. Голод был страшный; нас принимали в аулах, но мы бежали оттуда, боясь заразиться болезнями, которые уничтожали целые населения аулов». И далее он пишет: «Общественное бедствие (переселение в Турцию — авт.) возрастало, число эмигрировавших постоянно увеличивалось. Со всех мест, последовательно занимаемых русскими, бежали жители аулов, а их голодные партии проходили страну в разных направлениях, рассеивая на пути своем больных и умиравших; иногда целые толпы переселенцев замерзали или заносились снежными буранами, и мы часто замечали, проезжая, их кровавые следы. Волки и медведи разгребали снег и выкапывали из-под него человеческие трупы».

«… Жилища, уцелевший от «реквизиций» скот, запасы хлеба изгнанных черкесов, конечно, все это доставалось поселившимся на их местах казакам, становилось имуществом казаков…». С болью и негодованием описывает «исход» адыгов из родной земли С. Сиюхов: «Остатки разбитых черкесов текли сплошной лавой широкими дорогами к черноморскому берегу. Картина эта напоминала переселение народов в средние века. От Анапы до Сочи был сплошной лагерь: шалаши, землянки, навесы занимали огромное пространство. Тут же происходило грандиозное торжище, распродажа всего народного достояния. Цены были неслыханно низкие. Происходил мировой грабеж под благовидным предлогом войны. Ограбленный народ без пропитания и крова оставался под открытым небом на произвол судьбы. Появились неизбежные спутники больших народных передвижений — голод, тиф, дизентерия, черная оспа. Народ умирал на берегу массами».

Изгнанные черкесы были сосредоточены в Анапе, Новороссийске и других заливах берега. А. Берже говорит: «Никогда не забуду я того подавляющего впечатления, какое произвели на меня горцы в Новороссийской бухте, где их собралось на берегу около 17 тысяч человек. К ноябрю же 1864 г. в Новороссийске накопилось уже около 24 790 абадзехов, шапсугов и бжедугов, из которых в Турцию выехало лишь 14 900 чел., а остальные погибли. Чье сердце не содрогнулось бы при виде, например, молодой черкешенки, в рубищах лежащей в зимнее время на сырой почве, под открытым небом, с двумя малютками, из которых один в предсмертных судорогах боролся со смертью, в то время как другой искал утоления голода у груди уже окоченевшего трупа матери. А подобных сцен встречалось немало».