Рейтинг@Mail.ru

Кадыр Натхо. Черкесская история

Кадыр Натхо. Черкесская история 2018-04-05T13:33:56+00:00

Лагерь в Ачка-Кале был устроен в некотором расстоянии от Трапезунда, когда население последнего начало умирать большими количествами от тифа и оспы. Письмо консула Мошнина генералу Карцову от 13 мая 1864 г. указывает, что мно-гие из изгнаников умирают от недоедания и болезней в лагерях вблизи Трапезунда, Варна, Синопа, Самсуна и Кефкена. Громадные кладбища изгнанников-черкесов сохранились там до настоящего времени…

Как сообщает С. Сиюхов: «Черкесы, переехавшие с величайшими лишениями и трудностями на анатолийский берег, попадали в места, где уже распространились эпидемические болезни и от этого гибли десятками и сотнями тысяч… Доклад санитарного инспектора Бароцци (Бародзи), подготовленный в мае 1864 г. турецкому Комитету здоровья: «В Самсуне на каждом шагу встречаются больные, умирающие и трупы,— у городских ворот, перед лавками, посреди улиц, в скверах, в садах». Он продолжает: «Лагерное расположение представляет не менее ужасный вид. До 40—50 тысяч человек в самой крайней нищете, изнуренные голодом, поражаемые смертью, остаются там без хлеба, без крова и без погребения. В Варне в настоящее время 70—80 тысяч человек без хлеба. В несколько дней число это удвоится». В другой справке он дополняет эту страшную картину: «Никто о черкесах не заботится. Поэтому они живут в нищете, посреди дохлых животных и мертвецов, остающихся без погребения. Оспа, занесенная ими с Кавказа, тиф и другие болезни, как следствие разных лишений и голода,— истребляют их так исправно, что вымирают целые семьи. Больные остаются без всякого попечения и ухода; они лежат на голой земле, ничем не покрытые от непогоды, лишенные всякой медицинской помощи. Понятно, что большинство из них умирает, а трупы остаются гнить на том месте».

О трагедии черкесов-переселенцев в Варне сообщает и другой очевидец: «В портовый город Варна привезли 80 тысяч махаджиров, зараженных тифом и малярией. Для борьбы с болезнями не было ни врачей, ни лекарств, ни самых элементарных средств гигиены и санитарии. Был введен карантин, но он уже не имел никакого смысла: болезни охватили всех привезенных. Берег Черного моря заполнялся телами умерших. В первое время турки хоронили мертвых, но когда они уже не успевали, на помощь им пригнали заключенных. Но и это не спасало положения. Тогда трупы стали сбрасывать в море. После захода солнца аскеры выгоняли черкесов из города, но каждое утро их вновь можно было увидеть на улицах, пытающихся найти в мусоре хоть что-то из им необходимого. Оставшиеся в живых только много времени спустя научились добывать немного хлеба».

Дочь английского консула так описывала один из «лагерей смерти» на турецком берегу: «Истощенные страданиями своего долгого морского путешествия, … они расположились лагерем прямо на земле еще не просохшей, так как в то время была ранняя весна. Весь этот жалкий люд лежал, скучившись, больные валялись рядом с умершими, живые, как тени, бродили среди них. Кучки мужчин и женщин обступили нас, ведя за руку своих детей и предлагая купить их всякому, кто пожелает. Несчастные маленькие создания сами, по-видимому, желали, чтобы их разлучили с родителями, лишь бы дали им кров и пищу».

Некоторые из изгнанных черкесов писали наместнику Кавказа в 1865 г.: «Мы гораздо охотнее пойдем в Сибирь, чем будем жить в здешней Сибири… Турки говорили, что нам укажут место для жительства, а на указанном ими месте можно только умереть, а не жить».

Асхад Хазретович Шеуджен сравнивает турецкие места, где черкесы были сконцентрированы, с индейскими резервациями в Соединенных Штатах Америки. Довлет-Гирей Хаткоко, который провел некоторое время в Турции, пишет: «Условия переселенцев становились невыносимыми. Трудно вообразить угрюмость турецкого села, но село, где черкесы проживают здесь, является неописуемым. Оно является скопищем обездоленных и голодных оборванцев; они ничего не имеют в своих домах. Все здесь мрачно и покинуто. Кажется, на первый взгляд, что все население вымерло и, что нет ни одной живой души в селе. Бродячие унылые фигуры, которые раньше были гордыми горцами Кавказа — теперь подданные султана».