Рейтинг@Mail.ru

Русские авторы XIX века о народах Центрального и Северо-Западного Кавказа. Том 2

Русские авторы XIX века о народах Центрального и Северо-Западного Кавказа. Том 2 2020-01-18T15:37:37+03:00

час же и отпадали. Особенно сильное противодействие себе встретил он в диких шапсугах, боявшихся всякой власти, и в натухайцах, сохранивших у себя влиятельное дворянст- во. К тому же, начав военные действия против нас, Магомет-Амин потерпел несколько поражений. Особенно чувствительно для него было разбитие его на Урупе, между верховьями Кубани и Лабы, 15 марта 1851 года нашими войсками под начальством генерал-майора князя Эрнстова и полковника Волкова.

В ноябре и декабре того же года генерал-лейтенант Рашпиль привел в покорность бжедухов, а вице-адмирал Серебряков разорил мегкеме Магомет-Амина на р. Худако, вместо которого в 1852 году построено было мегкеме на Антхире. В январе месяце следующего 1852 года, вице-адмирал Серебряков со стороны Черноморской береговой линии вступил на земли натухайцев и в три дня, с 24-го по 26 января, разрушил в долинах Бугундура и Ахтыра до 44 аулов непокорного нам населения. Такие удары были весьма чувствительны для власти Магомет- Амина и отторгали от него много приверженцев.

Не имея возможности похвалиться перед закубанцами воинскими своими подвигами, Магомет-Амин в 1853 году решился было попытаться привлечь на свою сторону шапсугов посредством публичной проповеди Корана, но так как сам, будучи дагестанцем, он не владеет хорошо черкесским языком, Магомет-Амин выбрал себе помощника между умными и образованными эфендиями. Выбор Магомет- Амина пал на эфендия Абдуллу.

С самого начала политического своего поприща за Кубанью Магомет-Амин имел в виду образовать в народе особый класс, которого бы интересы зависели от нового порядка вещей; вследствие этого он хотел распространить духовный элемент, который, сосредоточиваясь в его руках, мог бы быть со временем страшным оружием его власти. Частью от недостатка людей, способных развить идею об общем и дружном восстании против русских, частью от старинной, вековой вражды, разделявшей между собой черкесское общество, народы закубанские не действовали вполне согласно с планами Магомет-Амина.

Не отказываясь одни воевать против русских, они если и присоединились к общему союзу, то не надолго. Толпа мутазигов увеличивалась с каждым днем, но общей религиозной идеи в ней нет: она подавляется грубой материальной силой, чуждой всякого фанатизма.

В одно время явились было обстоятельства, показавшиеся Магомет-Амину благоприятными для водворения духовного его господства за Кубанью, особенно между шапсугами. Дело было вот в чем. В марте 1853 года явился между абадзехами кудесник, который увлек толпу за собой и, приковав ее внимание к своим штукам, заставил ее верить в свое послание свыше.

Неизвестный человек, лет около 50, высокого роста с черной бородой, одетый постоянно в белое, под именем Абдуллы-эфендия, занимался между покорными племенами бывшего Правого фланга Кавказской линии обучением мальчиков грамоте, желая образовать особую религиозную секту, имеющую целью молиться Богу, соблюдая строжайшую умеренность в пище. Когда наше правительство запретило ему это и отказало в выдаче заграничного паспорта для проезда в Мекку, то он удалился сперва к махошевцам, а потом пробрался далее к егерукоевцам, где пребывание его могло быть более безопасным.

В то время бывший начальник Правого фланга Кавказской линии генерал-майор Евдокимов (ныне генерал-лейтенант и граф) собирался сделать нападение на кавказские аулы. Абдулла, имевший сношения с мирным [населением], заранее узнал об этом движении и, пользуясь этим, предсказал егерукоевцам, не подозревавшим о предстоящем набеге, что скоро нападут на них русские войска, разорят аулы, побьют много народа, и в том числе одному из уважаемых народом эфендиев Абдулла предсказал погибель в общей схватке с русскими.

Предсказания Абдуллы действительно сбылись. Тогда в него стали верить, как в самого Магомета. Заставив толпу удивляться и рассказывать о себе чудеса, Абдулла-эфендий отправился в марте 1853 года к Магомет-Амину в мегкеме, устроенное на Курджипсе. Получив здесь позволение выбрать из числа обучающихся у разных эфендиев сорок лучших мальчиков, он приступил к преподаванию духовной науки особенным образом, достойным замечания. При всем собрании жителей мегкеме над каждым из мальчиков читал он с благоговением текст из принесенной им с собой книги, вдыхал мм что-то в левое ухо, отчего мальчики падали без движения и на губах их показывалась пена. Повторенное над каждым из мальчиков чтение возвращало им сознание; но лица их были бледны и выражали изнурение от страдания.

Затем мальчики были размещены по одному в особо устроенном училище и оставались в нем безвыходно сорок дней. По окончании этого срока, в который они занимались чтением, мальчики начали всенародно показываться на молитвах в белом одеянии и белых чалмах с такой же чадрой, доходившей до земли. Молитва их, сопровождаемая чтением книг, была продолжительна. По окончании молитвы старший из мальчиков отбирал книги у прочих мальчиков, давая им взамен того в руки по нескольку камешков, которые они перебирали вроде четок.

В начале июля 1853 года Абдулла-эфендий со всеми своими мальчиками явился к Магомет-Амину на реку Пшиш. В один вечер, когда собрание было особенно многочисленно, Магомет-Амин сам вышел на молитву, сопровождаемый мальчиками. В продолжение молитвы соблюдалась глубокая тишина: молящиеся были неподвижны, как статуи. Наконец, среди этой восторженной торжественности послышалось тихое рыдание, которое при конце моления, когда книги были заменены камешками, превратилось в вопль отчаяния; даже сам Магомет-Амин плакал довольно значительное время вместе с мальчиками, чем и окончилась эта публичная молитва.

Некоторые из почетнейших абадзехов и шапсугов, бывших на собрании, пораженные невиданным и неслыханным для них зрелищем, осмелились спросить о причине такого моления. Тогда эфендий с видом глубочайшей набожности рассказал им, что с минуты плача они созерцают ад и рай, а поэтому невозможно человеку при виде торжествующих праведников и осужденных на мучения остаться равнодушным и перенести спокойно сожаление и горесть от нестерпимых мук ада и увлечение к невообразимым наслаждениям рая.

Толкователь заключил предположением, что всякий правоверный мусульманин, обрекший себя на защиту веры и не щадящий своей жизни, есть наследник неизъяснимых райских наслаждений; не держащийся же единства на защиту правоверия наследует мучения ада; Наконец, он объявил, что в этот раз он созерцал, что глава