Рейтинг@Mail.ru

Русские авторы XIX века о народах Центрального и Северо-Западного Кавказа. Том 2

Русские авторы XIX века о народах Центрального и Северо-Западного Кавказа. Том 2 2020-01-18T15:37:37+03:00

Но его лживые обещания показались в настоящем виде горцам, когда они понесли значительные потери при ошибках с нашими войсками, а их лжепророк сам попал в плен при взятии Анапы. Но с сих пор число магометанского духовенства умножилось между горцами.

Кабардинцы, находя для себя выгоднейшим состоять под покровительством России, не принимали никакого участия в экспедиции сераскира Батальбея, посланного Портой в 1790 году с 40-тысячным войском для склонения горцев действовать против России; а потому, хотя Ясским трактатом, в 1791 году между Портой и Россией заключенным, снова назначена река Кубань границей между обеими державами, но кабардинцы остались в зависимости России, и для управления ими в 1793 году учрежден в Моздоке пограничный суд.

С самого начала поступления Грузии в подданство России, горцы, будучи ближайшими соседями нашим линиям сообщения, неоднократно обращали на себя праведную кару нашего правительства, которое и до сего времени продолжает почти ежегодные против них экспедиции по необходимости, дабы положить преграду их хищничествам и разбоям. В начале текущего столетия горцы иногда успевали в своих замыслах, но того чаще платили дорого за свои покушения.

Но подвиги генерала Ермолова и князя Мадатова, посеявшие ужас в неприступных дотоле хребтах Кавказа, распространение Кордонной линии непрерывный цепью между обоими морями — Черным и Каспийским, построение русских крепостей в землях горцев, разбитие к смерть лжепророка Кази-Муллы, и, сверх того, важные меры предосторожности, принятые по всем путям, пролегающим по отраслям Кавказа — лишили горцев прежней отважности и почти всех способов к произвождению безнаказанно своих хищничеств. Благонамеренные между ними, постигая мудрые попечения русского правительства, охотно оному покоряются и остаются верноподданными.

Но, к несчастью, таковых еще очень мало; напротив того, многочисленная часть сих народов, втеснясь в неприступные ущелья, добровольно осуждая себя на недостаток во всех потребностях жизни, чуждается сообщения с русскими повелителями Кавказских предгорий, потому что не понимает намерений мудрого правительства, что всякая зависимость кажется им совершенным рабством, а некому внушить им истину, показать все в ясном свете, затемненном теперь для них предрассудками и превратными понятиями. Они сносят долго нужду, нужду жестокую; но, наконец, природа берет верх, и они, из крайности, пускаются на разбой, пускаются почти на верную погибель.

Но что им терять — жизнь? Для живущего в горах, лишенного не только излишнего, но самого необходимого, ползающего по скалам, подобно серне, с лопаткой в руках, дабы отыскать клочок земли, на котором мог бы он посеять горсть проса, которое, может быть, и не даст ему и того, что он посеял,— стоит ли жалеть о жизни! Вот причина, почему горцы так неустрашимы при нападениях. Останется жив — воротится с добычей и прослывет удальцом; пал — тем лучше — всем мучениям конец.

Если бы нашлись люди — благодетели человечества, которые, приняв на себя труд изучиться горским наречиям и презирая опасность для небесной награды, проникли бы в ущелья сих жалких получеловеков, и умели бы, озарив светом христианства, блестящими красками представить им весь ужас их настоящего положения, и те бесчисленные выгоды гражданственности, которые ожидают их, когда они добровольно покорятся могущественной России, управляемой мудрыми законами чадолюбивого монарха, — и я вполне уверен, что вслед за тем ударит час спокойствия на Кавказе, доселе неведомого, — Россия обнимет новых полезных граждан и неустрашимых воинов, и Кавказ обратится в плодоносную и романтическую Швейцарию, куда обратятся толпы путешественников и ученых, дабы в развалинах, древних городов, памятниках минувшего прочесть первоначальную историю стран кавказских, ознакомиться с ее изменениями и постигнуть доселе нам непостижимое.