Рейтинг@Mail.ru

Русские авторы XIX века о народах Центрального и Северо-Западного Кавказа. Том 2

Русские авторы XIX века о народах Центрального и Северо-Западного Кавказа. Том 2 2020-01-18T15:37:37+03:00

одного года сохраняют данную клятву: к сему немало . способствует врожденное легкомыслие, соделывающее их всегда клятвопреступниками, чему встречались неоднократные примеры. Посему невозможно верить обещаниям, уверениям и клятвам, которые сей народ в разное время и по разным случаям давал командующим на Линии.

Общий кабардинский совет, или круг, имеет в себе нечто важное и достойное примечания: но желательно, чтобы цель сих собраний более устремлена была к общей их пользе. Всякое предложение, какого бы роду ни было, происходит от владельцев по мнению одного, двух или многих старших из них летами, вследствие чего повещают узденям и старшинам собраться. Прибыв в назначенное место, они разделяются по степеням, а именно: владельцы, уздени и народные старшины, каждый род особенно.

Владельцы, условясь между собой, предлагают о каком-либо деле узденям; сии разбирают пользу или вред от предложения, и всегда почти соглашаясь с волей владельцев, у коих состоят в непосредственной зависимости, представляют общее заключение обоих сословий на мнение народа, который называют подданными. Глас простого народа решает законодательное положение: ему предоставляется принять или отвергнуть предложение владельцев, хотя бы на оное и согласны были уздени.

Словесное изречение народное имеет силу закона. Князья суть наблюдатели законодательной власти; а уздени, как исполнители владельческих повелений, обязаны при том соглашать народ с мнением владельцев.

Никакой князь или владелец не имеет ни малейшей собственности; но некоторые уздени имеют оную: впрочем, все принадлежит народу. Звание князя столь священно для кабардинцев, что всякий из них обязан для защищения владельца жертвовать не только своим имуществом, но и самой жизнью. Князья у них издревле называются покровителями народа; каждый из них имеет больше или меньше зависимых от себя, которых называют своими подданными. Князь может требовать от своего подданного (и присвоить себе) все его достояние, взять и продать всех его ясырей или пленников; отнять дочь или жену; но не властен над его жизнью.

При таковом их самовластии есть, однако ж, некоторые старшины, из корней кабардинского народа, уважаемые самими владельцами, и мнение их в общем кругу сильнее и действительнее голоса владельцев.

Корыстолюбие кабардинских князей было и есть поводом к самым величайшим злоупотреблениям; ибо владельцы грабили не только обыкновенных своих подданных, но и уважаемых народом старшин, и тем навлекли на себя народное негодование. Князья в отмщение питаемой к ним ненависти стали умножать грабительства не только между ясырями. но и между коренными подданными, у коих без всякого разбора отнимали скот, пажить, жен и детей.

Народ, столь много и напрасно угнетенный, оживотворялся под покровительством Российской державы. Но самое сие их благополучие и утешение побудило владельцев более мстить народу, считая, по-видимому, то утеснением, что оружие наше служило преградой их бесчеловечию. Они вздумали приносить в царствование Екатерины II несправедливые жалобы, якобы они утеснены от заведения Линии.

Взаимная злоба между князьями и народом возраставшая побудила многих из народа, более других угнетаемого, искать в крайности своего убежища и покровительства в наших владениях; почему многие и поселились на Линии. Причины, заставившие выдать новых сих переселенцев их утеснителям, и поныне остаются неизвестными. По возвращении же сих несчастных мщение владельцев возросло над ними до крайнего мучительства, и народ, впав в отчаяние, потерял всякую к ним доверенность.

Доколе нравы кабардинского народа не испортились, они подобны были во многом древним лакедемонским. Рыцарство составляет еще предмет славы каждого, и роскошь не вкралась еще и поныне в сердца сего народа. Золото и серебро ставят почти они ни во что; напротив того, всякие доспехи и оружие всего драгоценнее. Пища их повсюду — одинакова; и если у них нет, как у спартанцев, общих столов, то, сходно с ними, каждое семейство, от прадеда до позднего поколения, живет нераздельно и употребляет пищу из одного котла. От сего в народе не говорится: столько-то семей или дворов, по столько-то котлов.