Рейтинг@Mail.ru

Русские авторы XIX века о народах Центрального и Северо-Западного Кавказа. Том 2

Русские авторы XIX века о народах Центрального и Северо-Западного Кавказа. Том 2 2020-01-18T15:37:37+03:00

Сборище закубанцев, о котором полковник имел сведение, составилось более для совета, чтобы послать к анапскому паше просьбу о вступлении его в переговоры с российским начальством для исходатайствования им пощады.

Слухи были, что паша анапский по сему приглашению уже прибыл к натухайцам и шапсугам.

В апреле месяце приехали к полковнику князья и старшины почти всех закубанских народов, от вершины ее [Кубани] до Шагваши, и несколько депутатов от народов, живущих против Черномории. Они любопытствовали видеть и короче узнать человека, который, переняв их систему набегов, сделался столь страшным за Кубанью, что одно имя его приводило всех в трепет. Приехав к полковнику Коцареву, они испрашивали ходатайства для всех закубанских народов о милости и покровительстве России, уверяя, что, получив прощение за прежние шалости и за злодейства, все поручатся за своих подвластных и что вперед никто не осмелится сделать что-либо противное воле русского начальства; в удостоверение сего обещания готовы были дать клятву над Алкораном.

Почтительность и доверие сих представителей закубанских народов были весьма лестны для полковника, но, имея на сей случай особенную инструкцию, Коцарев им отвечал, что до тех пор, пока они не исполнят требований начальства, он не смеет за них ходатайствовать.

По отъезде разноплеменных старшин кабардинский князь Расламбек Бесленеев остался с находившимися при нем князьями и узденями, которые бежали из Кабарды. Он просил полковника о позволении ему со всеми кабардинцами, живущими за Кубанью, поселиться при вершине сей реки, по обоим берегам оной; причем обещал, что народ его не будет предпринимать ничего вредного для России; даже уверял, что на это имеет письменное позволение высшего начальства.

Но когда полковник потребовал свидетельства, то Расламбек сказал, что оставил его дома. Посланный нарочно для сего через сутки донес, что кади, у которого хранится бумага, уехал в горы, и без него нельзя ее отыскать. Полковник, не получив от начальства ни- какого по сему уведомления, не верил Расламбеку и его товарищам; однако, не желая показать сомнения, на словах соглашался во всем до приезда Главнокомандующего или до приказания его о позволении бежавшим кабардин нам заселить просимые места с тем, чтобы они заняли левый берег Кубани до впадения Большого и Малого Зеленчуков, и тогда обещал дать им просимый охранный лист, уверяя при том, что если подлинно имеют они позволение от начальства на переселение, то могут быть уверены в своей безопасности; в противном случае за обман князя Расламбека поселившиеся близ Зеленчуков кабардинцы не избегнут наказания. Заметив, что полковник не дается в обман, старшины кабардинские не согласились переселяться на предлагаемых от него услевиях.

По отъезде кабардинцев приехали многие враждебные ногайские султаны и мурзы: они объяснились, что разорение, претерпенное, ими от российских войск в прошедшем 1823 году, и переселение в горы к народам, которые отняли у них оставшееся имущество и скот,, не позволяют им исполнить требований российского начальства; что крайний голод, претерпеваемый их народом, заставляет униженнейше просить о милости и покровительстве; тогда они употребят всю возможность выполнить возлагаемые на них обязанности, а до тех пор клянутся, что никто из ногайцев не покусится сделать прорыва на Линию; причем долгом почтут извещать кордонную стражу обо всех вредных на- мерениях прочих народов.

В удостоверение чего согласны были дать клятву над Алкораном и выдать аманатов; но взамен просили позволения жить безопасно в своих местах и желали на это получить охранный лист.